Я выгибаюсь, дрожу, отчаянно бьюсь под ним, каждый раз думая, что больше не вынесу, не смогу, но он только ускоряется, врезаясь в меня все глубже, сильнее, доводя до исступления, пока в груди не становится слишком тесно, а в висках не начинает стучать оглушающий пульс.

Каждый новый пик, как сорванная пружина, оставляющая после себя мучительное, приправленное болью удовольствие, от которого меркнет свет и исчезают все внешние звуки. На короткое мгновенье тишины и сладкой неги, а потом он продолжает…

Мышцы под его взмокшей кожей напрягаются до предела, дыхание становится тяжелее и жестче, губы сжаты в жёсткую линию. Я знаю, это его максимум, его предел, и отчетливо понимаю, что чудо сегодня не случится. И возможно, не случится никогда. И когда я, захлебнувшись очередным криком, обхватываю ладонями его мокрое от пота лицо, он понимает меня без слов, но я все равно тянусь к упругим горячим губам, хрипло выдыхая наше личное стоп-слово:

— Хватит…

Саша резко замедляется и замирает, упираясь локтями в матрас. Вся его сила стремительно уходит, словно одно мое слово выдернуло из розетки источник питания. Я холодею изнутри, отчаянно пытаясь сдержать слезы, но они прорываются сдавленным всхлипом.

— Не нужно плакать. Все хорошо, — он прижимается своим лбом к моему и несколько секунд шумно и рвано дышит. Затем медленно выскальзывает из меня, все еще твердый и пульсирующий, перекатывается на бок и осторожно ложится рядом, опуская теплую ладонь на мой подрагивающий живот. — Спи, Ева.

Утро снова начинается с секса, впрочем, как и всегда. Если Саша не в отъезде, он трахает меня при любой возможности, но по утрам, когда я еще размеренная и вялая после сна, он делает это с особым рвением. И я искренне не понимаю — зачем. Нуждалась бы я в сексе, не испытывая удовлетворения? Не уверена, хотя…

Несколько месяцев после нашего первого раза Саше не удавалось довести меня до оргазма, несмотря на все старания, но я все равно отчаянно его хотела. Мне было хорошо, приятно, и я не знала, что может быть иначе… пока он не показал.

Помню свой шок от первого испытанного экстаза. Надкусив запретный плод, я подсела сразу, а дальше пошло как по маслу. Я была активной и отзывчивой ученицей, а он возмутительно опытным и извращённым наставником. Но надо отдать ему должное, Саша не требовал от меня мгновенной отдачи, а раскрывал постепенно, раз за разом расширяя границы моей чувственности, а потом оказалось, что с ним не существует никаких границ, кроме установленных им самим.

— Просыпайся, соня, — раздается над ухом его низкий вибрирующий шепот, окончательно вырывая меня из объятий Морфея. Он прижимается ко мне сзади, его раскаленный член уже двигается внутри, а умелые пальцы растирают чувствительный узелок между ног. Второй рукой Саша жестко удерживает мои бедра, ритмично вбиваясь в них своими.

— Не хочу, — капризно бормочу я, чувствуя мужские горячие губы и влажный язык на основании своей шеи.

По спине бегут мурашки, низ живота наполняется тягучим жаром. Черт, я опять предательски влажная и неприлично громкая.

— Врешь, — самодовольно ухмыляется он в мой затылок и, немного сместив меня в сторону, врезается под более резким углом.

Я захлёбываюсь стоном и даже не смею спорить, потому что от оргазма меня отделяют считанные секунды. Точнее толчки. Мощные, тугие, глубокие, сотрясающие до основания и бьющие прямо в цель. Один, второй, третий и я улетаю, на мгновенье теряясь в безвоздушном пространстве, где нет ничего кроме этих мучительных, сладких судорог.

На этот раз мы обходимся без стоп-слова. По утрам муж останавливается сам, если, конечно, я не требую продолжать, а случается и такое. Интенсивная и регулярная сексуальная жизнь сделала меня невероятно выносливой, но вчера он явно перестарался. Точнее я не сумела вовремя сказать, что с меня хватит.

После мы лениво валяемся в кровати, запутавшись в влажных простынях. Александр осыпает мою спину нежными поцелуями, иногда проводит пальцем по рельефу позвоночника, рисуя невидимые линии в тех местах, где моя кожа давно потеряла чувствительность. Я ловлю в зеркале над туалетным столиком наше отражение и не могу оторвать взгляд.

Задумчиво изучаю свое лицо с тонкими неброскими чертами и пунцовыми припухшими губами и не вижу в нем ничего прекрасного. Обычные каре-зеленые глаза, аккуратный маленький нос, ровная бледноватая кожа, оттененная темными немного вьющимися волосами с каштановым отливом. Симпатичная, да, но далеко не красавица. Особенно на контрасте со своим мужем, обладающим яркой мужественной внешностью и источающим природный, почти животный магнетизм.