Моему мужу нужно нечто другое… то, что я не могу и не способна ему дать, и утешаюсь тем, что это не мешает ему хотеть меня. И отчаянно боюсь того дня, когда не останется даже этого.

— Прекрати думать, Ева, — приглушенно рычит он, осторожно подталкивая меня к кровати.

Ослабевшие ноги подкашиваются, и я навзничь падаю на постель. Спина касается прохладного покрывала, приятно холодящего разгорячённую кожу. Сделав рывок вперёд, Александр нависает надо мной, блуждая по моему телу голодным взглядом. Короткое промедление, и его руки ныряют под майку, жадно сминают грудь, грубо выкручивая соски, а затем и вовсе стаскивают ее с меня, оголяя чувствительную кожу.

Покрывшись мурашками с головы до ног, я судорожно хватаю губами воздух и сдавлено вскрикиваю, когда он срывает с меня шорты, оставляя абсолютно беззащитной и невероятно возбужденной.

— Давай посмотрим, кто тут исчезает, — его хриплый шепот обжигает мой висок, заставляя меня зажмуриться от невыносимого желания.

Мужские ладони жадно блуждают по бёдрам и животу, разминая, надавливая, направляя… Я тихо выстанываю его имя и выгибаюсь навстречу, ловя знакомое ощущение полного, безусловного растворения… в нём. Только в нем. Всегда в нем.

Хочу его до боли, до исступления, до цветных фейерверков под плотно сжатыми веками, и он знает, видит, чувствует, читает, как изученную от корки до корки книгу, но ему не скучно, не надоело, и я тоже чувствую его острую потребность во мне.

— Не прячься, Ева. Смотри на меня, — приказывает Александр, не оставляя шанса ослушаться.

Я медленно разлепляю глаза, облизывая поплывшим взглядом каждую скульптурно вылепленную мышцу его сильного тела. Он такой невыносимо красивый, что хочется плакать и смеяться от счастья, не испытывая ни малейших сомнений — этот безумно сексуальный, невероятный мужчина — мой. Но ему пришлось доказывать это не год и не два. С такими неуверенными и мнительными особами, как я, не бывает легко и просто, но он терпеливый, настырный и чертовски убедительный.

— Ты даже не представляешь, насколько ты прекрасна, Ева, — словно прочитав мои мысли, он возвращает мне комплимент, так и не высказанный вслух. — Если бы ты могла увидеть себя моими глазами, ты бы поняла…

Я благодарно улыбаюсь, не в силах вымолвить ни слова. Если бы он мог понять, что я сейчас чувствую, то понял бы — почему. Как все-таки хорошо, что мы не способны проникнуть друг в друга полностью. Что-то нетронутое должно остаться… для себя. Но иногда я бы все отдала, чтобы заглянуть в его мысли, хотя не уверена, что решилась бы.

Страшно…

Я боюсь того, что могу там увидеть.

Встав с кровати, Саша с хищной размеренностью неторопливо избавляется от штанов, освобождая налитый кровью член. Я не могу оторвать от него взгляд, радуясь тому, что в темноте он не может рассмотреть мои пылающие щеки и розовые пятна, расползающиеся по плечам и груди.

Снова склонившись надо мной, Александр прижимается губами к моей ключице, оставляя на коже влажный след, словно маркируя территорию, и скользит языком всё ниже, облизывая мои соски, выступающие ребра и впадинку пупка, заставляя меня нетерпеливо стонать и выгибаться, судорожно комкая в ладонях сбившееся под нами покрывало.

Краем сознания я улавливаю, как он наблюдает за каждой моей реакцией, смакуя мою дрожь, сбившееся дыхание, умоляющие тихие стоны. Я горю так сильно, что любое его движение и взгляд действует на меня, как мощнейший афродизиак.

— Такая нетерпеливая развратная девочка, — цокнув языком, он жёстко фиксируют мои бёдра, раздвигая ноги своим коленом.

Я захлёбываюсь стыдом и удовольствием, когда его ладонь пошло шлепает по моей промежности.

— Эй, больно же, — возмущенно шиплю я, инстинктивно дернувшись всем телом.

Вру, на самом деле меня дико возбуждает, когда он проявляет грубость в постели, но Саша никогда не переходит черту.

Он входит резко, без предупреждения, одним мощным толчком, забирая остатки мыслей и сомнений. Заполняет до упора, сразу переходя на безжалостный, нарочито невыносимый темп, словно ему безумно нравится испытывать на прочность моё тело. Каждое распирающее движение его плоти, как микровзрыв вселенной, как мой личный апокалипсис, сжигающий дотла и возрождающий снова. Порочные ритмичные шлепки наших бьющихся друг об друга тел и его рваное горячее дыхание запускают первую волну ослепляющего наслаждения. Пока меня трясет и выкручивает в мощном оргазме, он почти до боли сжимает мои бедра, не позволяя ускользнуть, а потом продолжает…

Я теряюсь во времени: не понимаю, сколько раз срываюсь в бездну — два, три, может, больше. Саша не даёт опомниться, не отпускает ни на секунду, выбивая из меня короткие хриплые стоны, которые тонут в жесткой мужской ладони, закрывающей мне рот в самый кульминационный момент. С его лица капает пот, острые черты искажены до неузнаваемости, в тёмных глазах ни намёка на мягкость, только голод и дикая, животная страсть.