— Наверное, потому что догадывалась о моих особых играх с другими убитыми жертвами и боялась повторить их судьбу, — пожав плечами, равнодушно отзываюсь я. — Женщины, знаешь ли, не самые логичные создания. И часто просят о спасении того, кто вполне может оказаться их палачом. Но, как бы абсурдно это ни звучало, Алина доверяла мне.

— Она была абсолютно спокойна, когда привезла Еву в клуб, — немного призадумавшись, произносит Харт. — Улыбалась, вела себя доброжелательно и естественно. Я не заметил никакой паники.

— Потому что ты не я, — уверенно резюмирую. — Я бы заметил. Алина позвонила мне сразу, как добралась до дома, сообщила про мутную историю с новенькой и о том, что ты закрылся с ней в кабинете, а ее саму отправил прочь. Сначала она даже грешным делом подумала, что ей ищут замену, но позже Алине набрал Олег и потребовал держаться от его дочери подальше.

— Зачем он это сделал? — обескураженно хмурится Харт. — Олег ведь понимал, что вопрос вашего вступления в клуб практически решен. Какая разница с кем она сюда пришла?

— Вероятно, для него такая разница была, — размышляю вслух.

— Постой… То есть Алина поняла, что Ева — твоя жена?

— Это было несложно, — нейтральным тоном отзываюсь я.

— И что дальше? Она тебе пригрозила, что расскажет ей про ваши… ну ты понял?

Я выдерживаю паузу, внимательно изучая собеседника, оценивая не слова, а интонацию, микродвижения лица, частоту вдохов. Харт спокоен. Уверен. Психологически стабилен. Но в глубине серых глаз дрожит эйфорическое возбуждение, виной которому не только алкоголь.

Прямо сейчас он просчитывает собственные выгоды от сложившейся ситуации. Точно так же, как сделал это двадцать лет назад, когда оказался перед выбором: сдать меня полиции или использовать единственную лазейку, чтобы скрыть преступление.

— А я ее за это убил. Складно получается, да? — уголки моих губ приподнимаются в холодной усмешке.

— Я не думаю, что это ты, — безапелляционно заявляет Тео.

— Почему — не думаешь? — снова щелкаю по шарикам, запуская остановившийся маятник. Монотонное металлическое позвякивание немного разряжает сгустившееся напряжение, неосознанно притягивая внимание моего оппонента. — Ева, например, уверена, что это я.

— Ты редкостный мудак, но не убийца.

— Я бы поспорил, — многозначительно ухмыльнувшись, провожу указательным пальцем по основанию колыбели Ньютона, стирая тонкий слой пыли. Неприязненно морщусь и, открыв ящик стола, извлекаю оттуда антибактериальные салфетки. Аккуратно вытираю поверхность стола и все предметы на нем, а потом так же тщательно обрабатываю ладони.

Удовлетворенно улыбаюсь, поднимая взгляд на пристально наблюдающего за мной Харта.

— Тот случай не считается. Ты защищался, — поперхнувшись, он тушит сигарету в пепельнице.

Я снисходительно вскидываю брови.

— Ошибаешься. Я отчетливо осознавал, что делаю.

— Останусь при своем мнении, — категорично отрезает Харт.

Сделав глоток виски, он слегка кривится и ставит бокал на край стола, сдвигая в мою сторону пачку писем.

— Надеюсь, ты объяснил Еве, что она должна молчать о пожаре? И с тестем тоже разберись. Он какую-то дичь творит, — снова что-то попутав, Тео начинает раздавать мне указания. Забавно. — Ему вроде доходчиво объяснили, чтобы может случиться…

— Ева — его дочь. Он не хочет, чтобы она участвовала в ваших сессиях, — перебиваю я. — Скажи, ты правда думаешь, что она по доброй воле согласится вступить в клуб? После всего?

— В наших сессиях, Саша! И теперь это снова твоя задача, — он раздражено выдыхает, закуривая новую сигарету. — Все было бы гораздо проще, если бы подругу твоей жены не устранили вместе с ее следаком из-за вскрывшейся утечки, о которой этот придурок сам же и доложил наверх. Точнее, если бы Лазарева не влезла так не вовремя. Как ты вообще допустил эту ситуацию? — с театральной экспрессией возмущается Харт, продолжая переть как танк. Удивительная наглость, но я сам это допустил. Мне же и исправлять.

— А что я, по-твоему, должен был сделать? Прочитать мысли Лазаревой, которая на дух меня не выносила? — скептически уточняю я. — Ты переоцениваешь мои возможности, Тео. Я не экстрасенс.

— У тебя вся квартира напичкана камерами, ты не мог не знать, с чем она явилась к твоей жене. Но даже мне не сообщил! Мы могли все обыграть в более удобном ключе, а Лазареву и ее дружка устранили бы чуть позже. Почему, твою мать, ты об этом не подумал?

— Ты в курсе, что ночью Ева случайно заглянула на инициацию? — проигнорировав вопрос, интересуюсь я, незаметно съезжая с темы.

— Серьезно? — самоуверенная улыбка медленно сползает с его лица. Харт нервно оттягивает ворот рубашки. Кадык несколько раз дергается, выдавая внутреннее напряжение. — Но, знаешь, так даже лучше. Пусть заранее готовится.

— Если бы речь шла о твоей жене, ты так же бы рассуждал? — целенаправленно бью в самое больное месте.