Я пожала плечами и стала разглядывать небо, расстилающееся над полями.

— Кимбра?

Я вздохнула, не уверенная, стоит ли мне быть честной или прикрыться заботами о Джимми. Время шло. Стрекотали сверчки и изредка квакали лягушки.

Дункан потянулся и взял меня за руку. Он ободряюще сжал её, и спросил, — Ты беспокоилась о Джимми?

Это мой шанс. Я могу притвориться. Это можно сказать обо всех этих выходных, так ведь?

Вместо этого я прикусила губу и решила быть честной.

— Полагаю, я волновалась о Джимми. Шейла сходила с ума. Но не поэтому я нервничала. — Я опустила взгляд на наши переплетённые пальцы. Хватка Дункана была тёплой и уверенной. Я подняла глаза и встретила его взгляд, после чего продолжила, — Знаю, всё это лишь притворство, и ты не клялся мне в моногамии, но когда я вошла в клуб, не хотела обнаружить другую женщину обёрнутой вокруг тебя. Я не хотела, чтобы моя фантазия закончилась, пока нет.

Лунный свет освещал его рельефный подбородок и выступающие брови. Медленно его щёки поползли вверх от улыбки, а в уголках глаз собрались маленькие морщинки. Боже, он такой восхитительный. У меня нет никакого права удерживать его. Он — игрок. Это его сущность. Просить его перестать таким быть — будто просить реку повернуть вспять.

Дункан снова сжал мою руку.

— Повернуться и увидеть тебя — было моей фантазией. Помнишь? Ты назвала всё это притворством. Я — тот, кто называл это фантазией. Позволь мне тоже ей насладиться.

— Но неужели Дункан Уиллис не насладился бы красивой женщиной рядом?

— Возможно, до тебя доходили слухи обо мне, — он пожал плечами, и его улыбка угасла. — Какими-то из них — правда, а какими-то — нет. Чем-то я горжусь, чем-то — не очень. Это сложно, но всё, что мне известно, — прямо сейчас я наслаждаюсь. — Его взгляд прожигал меня, будто он мог видеть, что было у меня под сарафаном. — Очень сильно наслаждаюсь одной красивой женщиной. И я привёл её сюда, чтобы именно это и сделать.

Моё сердце затрепетало.

— Ох? Сделать что?

— Обернуть её вокруг себя.

— Ты ненасытен! — рассмеялась я.

— Только когда дело касается тебя.

Я встала, но, прежде чем Дункан успел шевельнуться, упала на колени прямо перед ним. Я больше не чувствовала неловкость, стоя перед ним на коленях, как это было в Гастонс. На этот раз это было специально, и я планировала сделать это незабываемым.

— Думаю, моя очередь, — сказала я, потянувшись к ремню его джинсов. Чёрт, он превосходно выглядит в джинсах. Он и в костюме выглядит горячо.

К тому времени, как я расстегнула молнию, его член был твёрдым как камень. Я провела рукой по натянувшейся бархатистой коже. Я облизала губы, увидев маленькую каплю предсемени, вытекающую из щели на головке и блеснувшую в лунном свете. Я подняла на него взгляд из-под опущенных ресниц.

Он следил за каждым моим движением.

— Кимбра, ты не...

Я не дала ему закончить, а открыла рот пошире и взяла как можно глубже, прикрыв зубы губами. Одновременно с этим я обернула пальцы вокруг основания его члена и начала синхронно двигать ртом и рукой. Моя голова двигалась вверх и вниз, пока я лизала и сосала. Его вкус был солёным и резким, уникальным и не отталкивающим.

Другой рукой я потянулась к его яйцам. Тройное нападение исторгло из него низкий вибрирующий стон, а его длина доходила до задней стенки моего горла. Яйца подтянулись, когда я начала перекатывать их в руке, продолжая работать над стальным стержнем. Когда я открыла глаза, то заметила, что его руки вцепились в ручки кресла. Костяшки побелели, но он не пытался подталкивать или направлять меня, позволяя двигаться в своём собственном темпе.

Его член начал пульсировать, а ноги напряглись, когда давление возросло. Пальцы Дункана на алюминиевых подлокотниках хлипкого старого кресла сжались ещё крепче. Я задумалась, мог ли он погнуть металл, если бы попытался. Сельский воздух наполнил звук хлопка, как выпустила его головку изо рта. Дункан откинул голову, а его шея напряглась. Я заговорила, — Используй меня. — Я направила его руку к своим волосам. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня в рот, как ты позволяешь мне оседлать свой.

Его рычание послало дрожь по всему моему телу, а мои и без того влажные трусики совсем промокли. Он накрутил мои волосы на свои длинные пальцы. Не контролируя себя больше, он направлял мою голову, толкая вниз, пока я едва не задыхалась, только чтобы потом отпустить меня и повторить всё сначала. От каждого его движения моя сердцевина сжималась, желая собственного освобождения, но я была более чем удовлетворена тем, что именно я подвела этого великолепного мужчину к грани экстаза.

Давление росло, и руки Дункана начали дрожать. А затем он отпустил меня, позволяя отодвинуться.

Я этого не сделала.