— Кимбра... Я сейчас кончу.

Я не остановилась. Вместо этого я опустила голову ниже, вбирая его на максимальную глубину, пока моя рука продолжала двигаться. Я начала это не для того, чтобы бросить на полпути.

Всё его тело содрогнулось, когда он кончил, и тёплые струи густой жидкости заполнили мой рот и стали стекать по горлу.

Вылизав его начисто, я наконец села. Когда наши глаза встретились, я улыбнулась и облизала губы.

Не отрывая от меня взгляда, он прогремел, — Чёртово совершенство. — Его улыбка преобразилась в сексуальную усмешку. — Скажи, Кимбра, ты кончила?

Поскольку его член только что был у меня во рту, его вопрос больше не казался неподобающим.

Я наклонила голову и вернула ему улыбку.

— Я невероятно завелась, но нет, не кончила.

— Ты мокрая?

— Просто теку.

Дункан взял меня за руку и потянул к себе. Наши губы соединились, а его язык нырнул в мой рот в поисках его собственного вкуса. Освободив меня, он встал, заправил член в джинсы и произнёс, — Давай поднимемся наверх, и я сделаю всё возможное, чтобы исправить эту ситуацию.

Пока мы шли к дому, Дункан поднял взгляд на тёмные окна и спросил, — Расскажи мне о Сьюзан. Она очень тихая.

— Думаю, это потому, что она тебя не знает. Они с Кевином поженились сразу после того, как закончили колледж.

— Колледж? Кевин же работает на ферме.

— Да. Он изучал агрономию в Пердью. Быть фермером — это не только сеять и собрать урожай. Это целая наука. — Я развернула нас лицом к полям. — Посмотри, например, на это поле. В этом году на нём растет кукуруза.

Дункан согласно промычал.

— Но раз в три года здесь сажают сою. Это для того, чтобы дать почве отдохнуть. Долгое время люди только брали у неё. Когда так происходило, земля не могла дать тот урожай, который был нужен. Вооружившись знаниями Кевина, они с папой преумножили свой доход. У папы много опыта, а Кевин разбирается не только в науке, но и в деловой стороне вопроса: колебания погоды, когда продавать, когда хранить. Всё гораздо сложнее.

Отпустив мою ладонь, Дункан обнял меня за плечи и притянул к себе.

— Вы, мисс Джонс, не перестаёте меня удивлять.

Я рассмеялась, наслаждаясь теплом его объятий и тем, как идеально я ему подходила.

— Я произвела на тебя впечатление, потому что знаю о том, как выращивать кукурузу и сою?

— Намного большим. Ты преданная, несмотря на чужие недостатки. Даже после подколов Кевина, ты расхваливаешь его достоинства. Также меня впечатлило, что у тебя обширные знания. Я наблюдал тебя в действии в "Бьюкинен и Уиллис". Также я видел отчёты, и знаю, как ты работаешь с разными отделами, чтобы поднять производительность. Я сидел на собраниях, на которых ты увольняла людей вдвое старше тебя и ни разу не колебалась и не отступала. А чего я не видел до этих выходных, так это женщину, которая краснеет от шуток своей бабушки, защищает своего старшего брата и достаточно беспокоится о своей двоюродной сестре, чтобы войти в мужской клуб и убедиться, что никто не попал в беду.

— Я не очень-то беспокоилась о Джимми.

— Может, и стоило, — ответил Дункан. — Я не знаю его, но узнаю несчастного человека, когда вижу, и прямо сейчас ему не нравится его жизнь.

Мою грудь сдавило, и я сморщила нос.

— Вау, полагаю, я не понимала, насколько всё плохо. Я на самом деле забочусь о своих двоюродных сёстрах. Мы все вместе росли. Знаю, сейчас они считают меня странной, но когда-то давно мы были близки. Я говорила всякие вещи о том, как совершенна Скарлетт, потому что она чертовски раздражающая. Но... Я хочу, чтобы все они были счастливы. Шейла — самая старшая из нас четверых. Она распланировала всю свою жизнь, но все её планы разошлись с реальностью. А мы с Джиллиан — две белые вороны.

Дункан поднял мой подбородок, и его зелёные глаза стали всем, что я могла видеть.

— Вы, мисс Джонс, — не белая ворона. И всё-таки вы ошибаетесь.

— Я? — вырвался у меня вопрос. — Я подумала, ты только что сказал, что я умная.

— Я сказал, что у тебя обширные знания. К тому же ты умная, красивая, добрая, любящая, и никоим образом ты не белая ворона и ничуть не менее значима, чем Скарлетт. Не пойми меня неправильно: я могу оценить хорошенькую женщину, когда вижу. Твоя двоюродная сестра — хорошенькая. Мы перекинулись всего парой фраз, но она кажется милой и чрезвычайно влюблённой в Курта, но, если бы она вошла в мой кабинет, я бы восхитился ей и забыл. — Он поцеловал меня в нос. — В июне, три года назад, ошеломляющая женщина вошла в мой кабинет. С тех пор она не покидала мои мысли.