— У меня была хорошая мама, — я глубоко вздохнула. — Замечательная мама. Я не хочу запятнать ее память. Это не значит, что я не хочу узнать свою мать.

— Я отвечу на любое твое обращение, — сказала Аннабель. — Как ты, вероятно, знаешь, меня зовут Аннабель. — Ее улыбка вернулась, наши руки остались вместе. — Мою мать — твою бабушку звали Амелия. Когда искала для тебя имя, я искала что-то уникальное, сильное и выносливое, что также начиналось с буквы А.

— Я ничего не знала о бабушке. Она…?

Аннабель покачала головой.

— Нет, она ушла раньше тебя. Я имею в виду, до твоего рождения.

— Я слышала историю о том, почему ты назвала меня Аранеей, от моей мамы.

— Как? Откуда она знала?

Я выдохнула.

— Не знаю. Она сказала, что вы были друзьями с детства и что мой родной отец сделал что-то, что он считал правильным, но это поставило меня в опасность, поэтому ты попросила ее взять меня, чтобы защитить.

— Мне очень жаль, Арания. Я не была настолько самоотверженной. Я мечтала о дочери. Я поклялась защищать тебя.

Произошел сдвиг в энергии, но прежде, чем я успела осознать это, комнату заполнил глубокий рокочущий тенор.

— Тогда нам нужна ваша помощь.

Хотя я чувствовала присутствие Стерлинга, но не слышала, как он вошел, и, судя по выражению ее лица, моя мать тоже.

Мы с Аннабель повернулись к Стерлингу.

Глава 28

Стерлинг

Прерывать воссоединение не было моей целью. А вот спасти Аранию, освободив ее от внимания МакФаддена, было.

Арания встала и подошла ко мне.

— Часы тикают, — сказал я, когда она положила свою нежную руку на мою и повернулась к Аннабель.

— Я попросила Стерлинга оставить нас наедине. — Она склонила голову набок. — Надеюсь, в будущем у нас будет больше времени.

Аннабель кивнула.

— Мне бы тоже этого хотелось.

Я проводил Аранию до ее кресла и помог ей сесть, прежде чем сесть напротив судьи Ландерс.

— Я сам напросился сюда сегодня. Вы были честны со мной, когда пришли в мой офис. Теперь моя очередь.

— Ради моей дочери я надеюсь, что мы всегда будем честны друг с другом.

— Вы сказали мне, — начал я, — что не верите бабушкиным россказням о том, что ваш муж передал улики Арании. — Я посмотрел на Аранию. — Она ничего об этом не знает. Я заполнил столько пробелов, сколько смог. Она знает, что знал Дэниел и с кем это было связано.

Судья Ландерс подняла руку.

— Я не знаю.

— Судья Ландерс, вы действительно можете так говорить? Можете ли вы признаться в этом, когда на кону жизнь вашей дочери?

Она заметно побледнела.

— Вы угрожаете Арании здесь, передо мной?

Рука Арании вернулась к моей руке.

— Нет, не угрожает… — Она выпрямилась. — …мама.

Титул, казалось, с трудом слетел с ее губ, но ее слова привлекли внимание судьи Ландерс.

— Стерлинг был предельно честен со мной. Ты сама сказала, что назвала меня сильной и выносливой. Я живу одна с шестнадцати лет.

Аннабель громко ахнула.

— Почему?

— Мы не знаем, — ответил я. — Все это совпадает со смертью Дэниела.

— До этого, как я уже говорила, — продолжала Арания, — меня воспитывали замечательные родители. Меня воспитывали как Рене Марш.

Глаза Аннабель сузились.

— Мне сказали, что ты называешь себя Кеннеди Хокинс.

— Когда мне было шестнадцать, моя мать… — она замялась. — …мой отец, которого я знала, погиб в автомобильной катастрофе. Мама отвезла меня в аэропорт и дала новое удостоверение личности. Она сказала мне, что в Чикаго небезопасно, и я никогда не вернусь сюда.

— В шестнадцать лет? Тебя бросили в шестнадцать лет?

В ее глазах появились новые слезы.

— Не бросили, — ответила Арания, — отослали, чтобы защитить. Это было то, что мне сказали.

— Мы думаем, — сказал я, — что Джози Марш считала, что делает то, что лучше для Арании.

— Именно тогда она сказала мне, что ты назвала меня Аранией и отдала ей для защиты. Она сказала, что за мной охотятся плохие люди, и мне нужно уехать из Чикаго и никогда не возвращаться.

— Она сказала тебе, кто? — спросила Аннабель.

Я выпрямился в кресле.

— Она предупредила ее насчет Спарроу, моего отца и меня.

— Что? А потом вы ее искали?