Я поднял одну руку, растопырил пальцы и перевернул ее.

Было очень мало свидетельств того, что это была сожженная плоть. Мои руки были покрыты шрамами не больше, чем у работников ранчо в Монтане. Это были рабочие руки.

Мое лицо.

Мой взгляд вернулся к зеркалу.

Я почти ничего не помнил о своей внешности, или о жизни, до свидания в аду. Но это не имело значения. Существо в зеркале теперь было тем, кем я был сегодня. Наверное, я был благодарен за то, что произошло за эти месяцы. Я был благодарен хирургам, которые скроили мне лицо. Если бы оно было таким же шрамированным и грубым, как кожа моего тела, я был бы пленником теней. Из-за этих мужчин и женщин, тени были моим выбором.

Я провел ладонью по руке.

Трансплантаты и трупная кожа.

Необходимо для удержания жидкостей моего тела.

Более толстые и жесткие, чем обычная кожа, шрамы были моим напоминанием о том, что когда-то у меня была жизнь.

Огонь был мощным орудием. Он может стереть с лица земли десять тысяч акров и уничтожить жизнь.

Я не мог вернуться к тому, что имел раньше, не потому, что хотел этой жизни. Я не мог вернуться, потому что, как леса, погибшие от пожаров, моя прежняя жизнь исчезла. Они спасли мое тело ценой разума.

Татуировка во все тело заняла у доверенного художника годы.

Визуально цвета скрывали шрамы.

Они их не убрали.

Они все еще были там.

Именно из-за отражения в зеркале я никогда не позволял Лорел приблизиться ко мне. Почему я никому не позволял прикасаться ко мне. Даже шлюхи, которых я нанимал, знали мое правило. Оно было и всегда будет неразрушимо. Именно поэтому я и запер ее дверь. Я бы не стал рисковать, если бы она вошла сюда.

Глубоко вздохнув, я отвернулся от зеркала, собрал с пола одежду и пошел по коридору одеваться. Как только оденусь, я открою ей дверь.

Я отказывался думать о том, что произошло несколько минут назад в той спальне. Как и моя прошлая жизнь, я вычеркну это из своей памяти. Лорел по праву почувствовала бы отвращение к мужчине под одеждой. Я бы не дал ей такой возможности.

Я почувствовал ее вкус. Это было больше, чем я заслуживал.

Пришло время рассказать ей о том, что я узнал, и двигаться дальше.

Лорел

Снова одетая в штаны для йоги с лифчиком под свежей футболкой, я расхаживала по освещенной спальне в ожидании. В то время как мой разум хотел думать о том, что только что произошло с Кадером, эти мысли создали путь, возвращающий меня к тому, почему я здесь.

Формула.

Состав.

Наши текущие исследования.

Мужчины в моем доме.

Взлома не было.

Стефани, Рассел и Эрик.

До того, как… мы… до того, как я проснулась, Кадер покинул убежище.

Я хотела ответов.

Мои шаги замерли, я повернулась к двери, подгоняемая звуками, доносившимися с другой стороны. Звук скольжения и щелканья замков усилился, я скрестила руки на все еще восприимчивой груди. Глубоко вздохнув, я расправила плечи и подождала, пока дверь отодвинется.

Не то чтобы я ожидала роз, объятий или ужина при свечах после того, что мы сделали. Дело в том, что я ничего не ожидала.

Абсолютно ничего.

Когда дверь сдвинулась, я увидела, что коридор тоже освещен, демонстрируя человека, заполнившего дверной проем. Его обычные ботинки и джинсы были на месте. Черная футболка с длинными рукавами из прошлого была заменена темно-синей рубашкой с длинными рукавами, расстегнутой сверху, с серой футболкой под ней, скрывающей чернила, которые я видела раньше. Свежий аромат его вымытой кожи сменился терпким одеколоном, которым он иногда пользовался.

Подобно одежде или одеколону Кадера, я начала понимать, что выражение его лица тоже было чем-то, что он надевал. Оно редко менялось. Иногда, когда мы разговаривали, тень улыбки пробивалась сквозь его стоическое выражение. Мне хотелось думать, что раньше все было по-другому, более реально.

Я не знала.

В комнате было слишком темно.

Тьма — описание выражения, которое он надел сейчас, та же самая темная маска, которую он показывал большую часть времени.

— Ванная свободна, — сказал он. — Я завтракаю в зале.

Сжав руки в кулаки, я раздула ноздри и сделала преувеличенный вдох.

— Неужели?

— Есть фрукты и выпечка.

И с этими словами он повернулся к большой комнате.

Я бросилась по коридору решительной походкой. Потянув дверь на себя, я позвала:

— Эй.

Кадер повернулся на пятках.

— Что?

— Ты что, издеваешься? Нам нужно поговорить о… ну, о куче дерьма.

Выражение его лица оставалось неподвижным.

— Прекрасно, Лорел. Мы поговорим. Я сделаю еще лучше.