Я не была уверена, как он это сделал, взял одно слово и удлинил его, пока оно не отразилось не только в комнате, но и во мне. И все же он это сделал.

— О-о-о, черт…

Слова текли рекой, но я не контролировала ни их произношение, ни смысл. Первое прикосновение его языка к моей сердцевине, и я исчезла. Кульминация, в которой я отказывала себе ранее, пронзила меня. Электрический разряд. Молния в небе.

Быстрая и неожиданная, была как торнадо F-52, и как только это произошло, я осталась в руинах.

Кадер сказал не отпускать, но именно это и произошло.

Не с руками.

Одно облизывание, и разрушительное ощущение змеей пронзило меня. Все мое тело оттолкнулось от кровати, только чтобы быть пойманным его хваткой. Я задыхалась, моя эссенция затопила лоно.

И все же он не остановился.

Кадер поднял мои колени выше и опустил свое лицо туда, где оно только что было.

— Я… Я не знаю, смогу ли…

Мои предложения были неполными, такими же бессвязными, как и мысли.

— К черту это. Я только начал.

Не думала, что это возможно, особенно после того, как я так отреагировала. Как он мог только начать?

Мои пальцы побелели, я усилила хватку. Больше облизываний. Его язык был так же решительно настроен доставить удовольствие моей сердцевине, как и войти в мой рот. Все выше и выше он играл со мной, дразня и дразня, облизывая и кусая. Он поднял меня выше и позволил скользнуть назад. Процесс был изнурительным. Пот покрывал кожу. Мои распущенные волосы прилипли к шее. Я пробежала марафон и все же не вставала с этой кровати.

Как будто давая мне отсрочку, его хватка переместилась, и его большой палец погладил мой клитор. Чернота комнаты разлетелась вдребезги, когда взорвались фейерверки, их звук заглушили звуки и бессвязные слова, которые я больше не могла сдерживать.

Несмотря на все это, я, возможно, умоляла, чтобы это закончилось, одновременно требуя, чтобы это продолжалось. Моя память была нечеткой.

Грандиозный финал пронзил меня, как землетрясение, изменившее мою жизнь.

Вот кем был Кадер: каждый трюк Матери Природы был у него под рукой. Никогда прежде никто не сокрушал меня силой грома и ветра, одновременно заставляя землю двигаться.

Мышцы полностью потеряли напряжение. Руки упали с изголовья, колени подогнулись, а легким не хватало воздуха.

Матрас снова зашевелился.

Тепло исчезло.

Я была свободна двигаться по своему желанию, но моя энергия была истощена.

В темноте я снова осталась одна.

Осознание этого поразило меня, когда я отходила от последствий того, что испытала.

Не говоря ни слова, он открыл дверь.

Мне хотелось окликнуть его, сказать что-нибудь, поблагодарить или накричать на него за то, что он сделал, и уйти. Я не совсем понимала, чего хочу; однако, когда звук закрывающихся замков разорвал нагретый воздух, я поняла, что ответ не имеет значения.

Не взяв меня, не занимаясь сексом, Кадер пометил меня.

Однажды я смогу уйти от того, что происходит.

Я смогу уйти от него.

И все же, как и его красочные тату, его метка на мне никуда не денется.

Кадер

Я нехарактерно дрожал, когда отошел от Лорел и направился по бетонному коридору в ванную. Стояк болел, подпрыгивая при каждом моем шаге. Я не останавливался, пока не оказался в ванной с закрытой дверью.

Распахнув дверь душа, я приготовился сделать то, что делал во время предыдущего душа, то, что делал после того, как проверил Лорел. Я вошел в спальню, как только вернулся на конспиративную квартиру. Ее передатчик молчал. Никакой вербальной передачи. Никакого сердцебиения. Как только я увидел это на телефоне, я бросился обратно.

В спальне все еще горел свет, и я нашел ее спящей в гребаной футболке, такой тонкой, что я мог видеть темные круги вокруг ее сосков. Она свернулась на боку во сне. Ее попка была прикрыта белыми кружевными трусиками.

Никаких гребаных стрингов или черного сексуального белья.

Как и ее лифчик, трусики кричали о невинности.

Я изучал ее несколько недель. Я знал, что она не девственница. Я знал о ее договоренности с Картрайтом. Если бы я копнул глубже, то, вероятно, нашел бы больше любовников в ее прошлом. Меня это не беспокоило. Это было не мое гребаное дело. Кроме того, невинность — это не девственность. Все дело в ее душевном состоянии.

Невинность была ее плащом, как опасность — моим.

Видя ее там, я не сомневался: я хотел ее, хотел взять, сделать своей во всех отношениях. Потребность была болезненной, сильной и иррациональной. Я был человеком, контролирующим себя, но, столкнувшись со спящей женщиной, я потерял контроль.

Не какой-нибудь спящей женщиной, с Лорел Карлсон.