— Лорел, я тебя знаю. Это довольно близко к правде. Я здесь помочь убедить инвесторов, что то, чего тебе не хватает в изяществе и координации, ты компенсируешь мозгами и решимостью. — Его шаги замерли, он посмотрел в мою сторону. Его карие глаза широко раскрылись, когда он увидел меня. — И красотой. Ты очень хорошо за собой следишь.

Я улыбнулась и сделала то же, что и он. Расс был одет в темный костюм, верхняя пуговица его пиджака была застегнута. Крой был приталенным, подчеркивая стройное телосложение. По настоянию доктора Олсена он сбрил привычную для себя щетину. Его обычно взъерошенные волосы были причесаны и уложены. При росте чуть больше пяти футов восьми дюймов Расс был невысок, но крепок. Я точно знала, что он посещает спортзал каждое утро перед работой.

— Спасибо, Рассел. Ты и сам выглядишь не так уж плохо.

Мы снова продолжали идти сквозь толпу.

Пока Расс смеялся над моим комплиментом, мои каблуки заскользили по блестящему полу, а пальцы крепче сжали руку Расса. Мое шарканье не было вызвано отсутствием координации. Это было вызвано странным ощущением, пронизывающим меня, когда мой взгляд поймал пристальный взгляд человека, небрежно прислонившегося к задней стене.

Я не могла вспомнить его имени. Хотя он показался мне смутно знакомым, будто я видела его во сне или, возможно, по телевизору, реальность была вне моего понимания. В нем было что-то особенное.

Мое внимание к нему не отвело его взгляда.

Когда он посмотрел прямо на меня, мой пульс участился.

Я могла бы и не заметить его, если бы Расс не свернул с нашего пути, чтобы избежать скопления людей. Или, может быть, это сделала я.

Судьба.

Когда наши взгляды встретились, я поняла, что не могу отвести глаза. Мой взгляд был притянут к нему будто внешней силой — магнитом, слишком мощным, чтобы бороться.

Хотя он был по меньшей мере в пятидесяти футах от меня, в этот момент я видела только его.

Я не знала этого человека, не знала его имени и вообще ничего о нем. Тем не менее, его взгляд заставил мою кожу нагреться, в то же время, холод поселился во мне, и внутренности скрутило.

Ощущение было неописуемым.

Это…

Страх?

Притяжение?

Любопытство?

Ужас?

Волнение?

Когда он выпрямился, стало ясно, что он тоже меня видит. Более того, он следил за каждым моим движением.

Издалека и в свете банкетного зала его глаза казались темными, или, возможно, это было лучшим описанием его выражения.

Покачав головой, я моргнула и заставила себя отвернуться.

— Лорел… — Расс накрыл мою руку своей. — Все будет хорошо. Если доктор Олсен хочет, чтобы мы поговорили, я это сделаю.

— Что? — спросила я, поворачиваясь к Рассу, который продолжал вести нас вперед.

Доктор Олсен заговорил, хотя слова не доходили до меня. Мой разум был поглощен этим человеком, которого я не знала.

Я обернулась через плечо, ища то место, где он только что был. Он исчез. Я его себе нафантазировала?

Нет, по тому, как скрутились мои внутренности, я поняла, что он настоящий. Кто он такой?

Лорел

Покорно стоя по одну сторону от доктора Олсена, а Расс — по другую, мы были выставлены напоказ. Ко мне вернулись мысли об аукционе. Наверное, я прочитала слишком много мрачных любовных романов, но это не помешало мне вернуться к этой унизительной мысли. Я попыталась думать о чем-нибудь другом.

Образ человека с напряженным взглядом материализовался в моем сознании. Кто он такой? Наблюдал ли он за нами сейчас? Почему меня это волнует?

Мои щеки вспыхнули, когда все взгляды в комнате уставились в нашу сторону.

Доктор Олсен продолжал говорить о том, каких успехов мы достигли в наших исследованиях, отвлекая мои мысли от этого человека и от работы всей моей жизни. То, что он говорил, и то, как много он мог сказать, делало его речь немного запутанной. И Расс, и я снова и снова обсуждали это с ним. Были детали того, что мы делали и что обнаружили, которые были засекречены. Некоторые люди в этой комнате представляли конкурирующие проекты. Он мог говорить в общих чертах, а не в деталях.

Он шел по тонкой грани, прося денег. Не похоже, чтобы доктор Олсен мог гарантировать, что наша формула подавит появление травмирующих воспоминаний, не ослабляя инстинкт самосохранения.

Мы еще не достигли таких высот.

Способность сделать это заявление была тем, к чему мы стремились и были ближе, чем когда-либо прежде. После уточнения и проверки мы поверили, что наше соединение может быть революционным. Потенциально оно могло изменить психиатрическую помощь при посттравматическом стрессовом расстройстве, ПТСР, в том виде, в каком мы это знали, в то же время позволяя пациентам, пережившим травматический опыт, вести нормальную, беззаботную жизнь.