— Очень жаль. Если бы вы были на аукционе, я бы удвоил самое высокое предложение.

— Что?

— У каждого есть цена, доктор, а это значит, что каждый продается, — его губы на секунду сжались, и он продолжил. — Сейчас мы говорим о вашей работе. Если предложение включает вас, мне, возможно, придется присоединиться к торгам.

Я не знала, должна ли быть потрясена его намеком или польщена. В любом случае, его слова подействовали на меня так, как я не предполагала.

Когда он полез в карман пиджака, я ахнула и прижалась к стене, подозревая, что он тянется за пистолетом или чем-то столь же гнусным. Вместо этого он достал визитную карточку и протянул ее мне.

Я с опаской протянула руку и схватила карточку.

Поверхность была черной, а на лицевой стороне были тисненые золотой фольгой буквы. На самом деле это была не надпись. Там не было слов, только десятизначное число. Я перевернула карточку. Задняя сторона тоже была черной.

— Этот номер нельзя отследить, — сказал он, — Так что даже не пытайтесь. Я буду ждать звонка в течение недели с ценой. Подумайте об этом. Подумайте о своих родителях в Айове, о сестре и племяннице в Иллинойсе. Что вы могли бы сделать для них с неисчислимой суммой денег?

— Нет, в этом нет никакого смысла. Я не владею формулой. Она принадлежит университету.

— Вы знаете, что в ней. Никто не знает этого так хорошо, как вы.

— Но я не могу…

— Сегодня пятница. Одна неделя, доктор Карлсон. Никому не говорите. Я не могу нести ответственность за то, что может случиться, если вы это сделаете.

После своего последнего слова он повернулся к двери, показывая мне тот же вид, который я видела, когда он исчез в толпе ранее вечером.

— Подождите, — воскликнула я.

Он упомянул мою семью. Было ли его последнее заявление угрозой?

Когда он повернулся ко мне, я спросила:

— Откуда вы знаете о моей семье?

— Я знаю о тебе все, Лорел. Одна неделя.

Не говоря больше ни слова, он повернул большой замок на двери и, открыв ее, вышел в коридор. Какое-то мгновение я стояла, уставившись на номер на карточке. Код города местный. Должен быть способ узнать, чей этот номер.

Мне нужно больше информации. Сунув карточку в карман платья, я выбежала из пустого банкетного зала за ним. Я посмотрела в обе стороны. Коридор был пуст, если не считать одинокого служащего конференц-центра у дверей банкетного зала, заполненного людьми, ожидающими моего возвращения. Его голова была опущена, телефон в руке.

Подойдя к нему, я спросила:

— Простите?

— Да, мэм, — ответил молодой человек, отводя взгляд от экрана.

— В какую сторону пошел мужчина?

Он покачал головой.

— Я не видел мужчину.

Я подняла руку.

— Высокий, в темном костюме. Крупный, но не толстый, пугающий.

— Нет. Никого такого. Я бы запомнил его.

Лорел

Замедлившись, я притормозила перед тем, как выйти к людям, ведущей к собравшимся внутри. Что только что произошло?

Это была не настоящая жизнь. Таких встреч не бывает. Ведь так?

Может это был сон.

Или, может, я просто побывала в сцене какого-нибудь психологического триллера из параллельной вселенной. В таком случае мне хотелось переключить канал и забыть о случившемся. Бросить мои исследования?

Нет, черт побери, нет.

Не было цены, которая заставила бы меня сделать это. Это похоже на рекламу кредитной карты — продолжение наших исследований бесценно.

Я глубоко вздохнула, положив ладонь на большую ручку. Могла ли я двигаться вперед, как будто этой встречи не было?

У меня не было выбора. Там была комната, полная ожидающих меня людей.

Что, если я пойду прямо к Эрику Олсену или Рассу Картрайту и расскажу им, что произошло? Я не была уверена, что они мне поверят. Честно говоря, мне самой трудно в это поверить.

Я сунула руку в карман и провела пальцами по цифрам из золотой фольги на черной карточке. Вытащив ту, я снова уставилась на номер.

Визитка была реальной.

Цифры были реальными.

Это означало, что встреча тоже была реальной.

Сделав глубокий вдох, я потянула на себя большую дверь и сунула карточку обратно в карман. Интерьер банкетного зала был таким же, каким я его оставила недавно. Если что-то и изменилось, так это то, что уровень шума разговора увеличился. Оглядывая толпу, большинство из которых держали в руках стаканы, я приписывала вину за громкость алкоголю. По словам Эрика, это должно было не только развязать языки, но и кошельки.