Бастьен встает и отрывает меня от пола, будто я ничего не вешу. Потом падает обратно на диван, усаживая меня на колени.

– Мне было три, когда родители пропали без вести. Они были частью ковена, который исчез вместе с твоим отцом. Бо`льшую часть жизни я был одержим попытками найти их или разузнать, что с ними стало. Поэтому я понимаю, как легко потеряться во всех этих «а что, если». Не поступай так с собой. Меня лишили матери и отца, тебя – сестры, и ответственность за это лежит на тех, кто это сделал. Не бери на себя вину, которая тебе не принадлежит.

Он проводит ладонью по моему лицу и заглядывает в глаза.

– Хорошо. Не буду, если не будешь ты, – говорю я, и из моей груди действительно исчезает груз вины.

Меня восхищает способность Бастьена быть игривым и дурашливым – и в то же время, когда того требует ситуация, невероятно эмпатичным и зрелым. Он видит во мне гораздо больше, чем, как мне кажется, я собой представляю. С ним я чувствую, что меня понимают и признают. Бастьен может не хуже других шутить и подтрунивать, а затем заговорить о реальной жизни и ее испытаниях. И я от этого чувствую себя легче и свободнее, чем когда-либо за последние годы.

Он адресует мне прекрасную улыбку, от которой замирает сердце, и я вдруг понимаю, что хочу провести пальцами по его невероятно привлекательным мягким кудрям. Сжимаю руки в кулаки и сама на себя рычу. Он пробыл здесь всего пять минут, но от моего контроля уже остались лишь жалкие клочки. Пытаюсь слезть с его коленей, и он вроде как не возражает.

– Я сделал что-то не так? – с любопытством спрашивает он.

– Нет, просто так сложнее слушать тебя, а не заниматься кое-чем другим, – открыто признаюсь я.

На лице Бастьена снова расцветает дурманящая улыбка, и он притягивает меня обратно к себе на колени. Только теперь он сажает меня так, чтобы я обхватывала его обеими ногами, а не сидела боком, как до этого. Вот черт.

– Ничего не имею против кое-чего другого, – говорит он, и я чувствую, как рядом с задницей набухает подтверждение его слов. Закрываю глаза и делаю несколько глубоких вдохов в попытке сосредоточиться.

– Ну что там? – спрашиваю я, пытаясь сменить тему. Затем смеюсь, понимая, насколько двусмысленно прозвучал этот вопрос. – То есть чего ты хочешь? – пробую еще раз, снова усмехаясь.

Его улыбка становится развратнее, и он двигает бедрами, прижимаясь ко мне.

– Разве ты не знаешь, чего я хочу, Боксерша? Мне еще яснее выразиться?

Сверлю его взглядом и издаю раздраженный стон. Почему это одновременно так легко и так трудно?

– Я имею в виду, о чем ты хотел поговорить?

Проигрываю в собственной внутренней борьбе и наконец провожу пальцами по его прядям. Да, они такие же мягкие, как я и представляла. Бастьен довольно мурлычет, когда подушечки моих пальцев касаются его головы, и теперь наступает его очередь закрыть глаза в попытке вернуть контроль над дыханием.

– Не помню. О чем-то вроде: «Можем ли мы просто притвориться, что Сабин немой и никогда ничего тебе не говорил»? – хрипло смеется Бастьен.

– Удивлена, что Капитан Облом позволил прийти тебе сюда одному, – говорю я.

– Боксерша, давай-ка кое-что проясним. Мне не нужно разрешение Сабина. Он не может мне чего-то не позволять. Он вправе чувствовать что хочет и вести себя так, как ему угодно, но я – не он. К тому же никто из нас не разделяет его мнения. Поэтому, пожалуйста, забудь об этом и давай снова вместе тусоваться. Ты ведь скучаешь по нам, – подмигивает он.

Я усмехаюсь и злорадно трусь о его огромный стояк, вызывая у него очередной стон.

– Кажется, это ты по мне скучал, Бастьен, – парирую я и мысленно даю себе пять за пошлую ответку.

– Грязно играешь, – упрекает он.

– Я? Это ты начал, – смеюсь я, легонько потягивая его за кончики волос.

– Что есть, то есть.

Он ухмыляется, а я продолжаю завороженно наблюдать за тем, как шелковые шоколадные пряди скользят между моими пальцами.

– Скажи, что перестанешь избегать нас.

– Я перестану избегать вас, – повторяю за ним я.

– Я знал, что смогу тебя переубедить. Уверена, что тебя не нужно еще немного поуговаривать? – Бастьен многозначительно вскидывает брови.

– Не хочу ранить твое эго, но ты ни в чем меня не убедил. Мне дали сегодня отличный совет, который помог взглянуть на ситуацию в ином свете, – признаюсь я.

– Вот черт, а я-то думал, что смогу добавить силу убеждения в свое магическое резюме.

Бастьен притворно дуется, выпятив нижнюю губу, и прежде чем я успеваю усомниться в своих действиях, я льну к нему, обхватывая его губу своими губами. Несколько секунд посасываю ее, а затем отстраняюсь, чтобы оценить его реакцию.