А моя мама, она тоже переходила барьер?

Выхожу с другой стороны и вступаю в тень горы. И растерянно останавливаюсь. Гора? Какая гора? Снаружи казалось, что тут редкие деревья и ровная земля.

– Ты издеваешься? – рычит на меня Торрез, когда оказывается рядом со мной.

Я поворачиваюсь, готовая заверить его, что все в порядке, но сердитое выражение на лицах остальных заставляет меня заткнуться.

Дерьмо.

– Виновата, – тихо признаюсь я, зная, что, если бы кто-то из них осмелился действовать не по сценарию, как только что сделала я, я бы и сама была в ярости.

– Меньше всего мне хочется быть похожим на какого-нибудь долбаного пещерного человека, но, Винна, ты не можешь просто так выкидывать такое дерьмо! – продолжает рычать Торрез. – То пренебрежение, которое ты только что продемонстрировала ко всем нам, это совсем не круто. Мы думали, что ты подействуешь на эту штуку своей магией, а ты просто шагнула в нее.

– Я знаю. Я словно сорока – увидела блестяшку и полетела к ней. Мне жаль, – говорю я.

Торрез замолкает, не сумев подобрать возражения.

– И правильно, что жаль, – наконец говорит он.

– Правда. Такое дерьмо больше не повторится, – клянусь я, и парни скептически хмыкают.

Торрез проводит пальцами по волосам и разочарованно выдыхает.

– Честно говоря, я думал, что она будет защищаться. Прям даже и не знаю, что теперь делать, – шепчет он Сабину.

– Чувак, позже ты сможешь наказать ее всеми возможными способами, – заговорщицки подмигиваю Сабин, и моя вагина дает понять, что ей нравится, как это звучит.

Торрез качает головой.

– Больше никакой отсебятины, Ведьма, – снова зудит он.

Я прикладываю руку к сердцу и соглашаюсь:

– Больше никакой отсебятины.

Мое сомнительное заявление, похоже, успокоило всех, и внимание быстро переключается с меня на окрестности.

– Нам еще топать и топать, – замечает Райкер, запрокидывая голову, чтобы рассмотреть большую гору.

– А я-то думал, что нас ждет большой город, и, может быть, в честь нас устроят парад и все такое, – говорит Бэкет, чем вызывает у меня смешок.

– Что, если здесь никого и ничего нет? – спрашивает Нокс, и этот вопрос мгновенно стирает веселье с моего лица. – Я хотел сказать, мы все думали, что по эту сторону барьера будут другие люди, но что, если это не так? Что, если барьер теперь никого и ничего не защищает?

Эта мысль кружит над нами, как противное насекомое, от которого хочется отмахнуться. Пробегаю взглядом по траве, деревьям и кустарникам, окружающим нас.

– Нет, такая мысль мне не приходит в голову, – признаюсь я.

– Как и мне, – одновременно говорят Бастьен и Вален.

– Что ж, единственный способ выяснить это – или подняться в гору, или обойти ее, – предлагает Энох, и мы дружно запрокидываем головы.

Да это не гора, а Джомолунгма какая-то… Мы все стонем и рычим от досады. Никто из нас понятия не имел, что нас ожидает, но, признаться, мы все же надеялись, что, когда перейдем барьер, нам больше не придется тащиться пешком.

– Кто за то, чтобы обойти? – говорит Сорик и поднимает руку.

Никто не возражает, в гору переть неохота. Сорик молча поворачивает направо, и мы идем вслед за ним.

– Как думаете, если здесь кто-то есть, как быстро мы попадем на их радары? – задает вопрос Каллан.

И в этот самый момент меня охватывает жар, словно вопрос Каллана каким-то образом активировал мои руны. Они начинают светиться, что сбивает меня с толку. Ощущение кажется знакомым, но я не могу его объяснить.

– Эм-м-м… что-то происходит, – говорю я, и в этот же момент раздается хор голосов:

– Вы все это чувствуете?

Магия накапливается во мне, словно я скороварка, и я знаю, что в любой момент она может вырваться наружу и что-то такое сотворить. Так было, когда я впервые пересекла магический барьер и оказалась на территории Лахлана. Моя магия просто… поглотила его. Подозреваю, что сейчас произойдет то же самое, если не хуже.