Легкие с благодарностью втягивают холодный воздух. Ледяное прикосновение ветра становится бальзамом для моего согревшегося тела. Волосы развеваются за спиной, как плащ, и я улыбаюсь. Беспокойство, копившееся у меня в животе по мере приближения к городу Стражей, отступает. Мне чертовски нравится бежать по ночному лесу. Не сомневаюсь, что Торрез испытывает то же самое.

К счастью, ботинки все еще на мне, но это уже не так важно. Скоро я их сброшу. Скоро мой партнер окажется внутри меня, будет стонать мое имя и наслаждаться моим телом. Прямо сейчас только это имеет значение. Стресс, связанный с нашим походом и с моими личными ожиданиями, окончательно спадает. Я становлюсь просто девушкой, играющей в кошки-мышки с парнем, которого она любит.

Эта мысль проносится у меня в голове как раз в тот момент, когда я слышу, как лапы Волка отрываются от заснеженной земли. Я замедляюсь и отскакиваю. Серое тело проносится надо мной и опускается там, где я находилась секунду назад. Ага! – ликую я и бросаюсь на Волка. Он рычит на меня, и я рычу в ответ.

– Давай, давай, постарайся, Белолапый, – дразню я, и мы оба, упав на землю, превращаемся в клубок шерсти, волос, клыков, зубов, когтей и мышц. Каждый пытается подчинить себе другого, но ни один из нас не одерживает верх надолго. Волк, рыча, впивается мне в плечо, а я кусаю его за ухо. Отступаем, чтобы снова наброситься друга на друга, и наш феерический танец повторяется.

Мой партнер почти добивается своего, делает выпад, но в эту минуту ботинок все-таки слетает с моей ноги. Летит вверх, затем падает и сильно бьет его по затылку. Волк ошеломленно мотает головой и отряхивается, как собака. Комья снега и грязи летят во все стороны. Кульбит моего ботинка вызывает у меня приступ смеха, и Волк недовольно фыркает, что смешит меня еще больше.

Все меняется очень быстро. Только что надо мной нависал огромный серый Волк, а в следующее мгновение на его месте уже стоит голый Торрез.

– Черт, у тебя куча рун, благодаря которым ты вооружена до зубов. Какого черта заставлять ботинки делать за тебя грязную работу? – ворчит он, потирая затылок.

Я сгибаюсь пополам от хохота.

– Он просто полетел, а потом – бам…

– Тебе смешно? Я, между прочим, получил тяжелым ботинком по башке, – возмущается он, но искорки смеха уже появились в его глазах.

– Не беспокойся, я никому не расскажу, что великого Матео Торреза сразил мой ботинок, – говорю я, борясь с очередным приступом смеха.

– О, а что бы ты сказала? – спрашивает он, и его пальцы блуждают по моему телу в поисках мест, где можно пощекотать.

– Что ты готовился к схватке, но никак не ожидал появления чихуахуа!

Взвизгиваю, когда его пальцы впиваются в мой живот, заставляя меня извиваться.

– Ты не посмеешь! Наглая интриганка! – Торрез играет на моем теле, как на хорошо знакомом ему инструменте, выжимая из него все что можно, чтобы рассмешить. Ой, я же боюсь щекотки!

– А что такого? Чихуахуа очень свирепые собаки, так что тебе будут сочувствовать! – кричу я и дотягиваюсь до единственного места на шее Торреза, которое тоже чувствительно к щекотке.

Он визжит, как фанат «Мстителей», случайно заглянувший в ресторан, где гуляет вся актерская команда, и я теряю самообладание. Пронзительный визг настолько далек от мужественности Волка, хищника, насколько это вообще возможно. Да это щенок какой-то!

Торрезу удается пригвоздить меня к земле, что в моем ослабленном от смеха состоянии сделать проще простого. Самой мне кажется, что я гогочу, как гусь, и это заставляет меня смеяться еще сильнее.

– Ты такая красивая, когда лежишь подо мной, – отмечает Торрез.

Жар приливает к животу, и я стараюсь унять смех.

– Только в эту минуту? – язвлю я, бессовестно напрашиваясь на комплименты.

Торрез наклоняется и прикусывает мою шею, его волчий рык звучит одобрительно. Щенок исчез. Я наслаждаюсь тем, как рычание отдается в моей груди. Отключаю все свои руны, чтобы быть самой собой.

– Ладно, ты прекрасна всегда. Ты восхитительная, когда смеешься, и восхитительна, когда выкрикиваешь мое имя.

Он прижимается ко мне, и я хихикаю, затем переворачиваю его на спину.

– Кажется, это я выиграла гонку, так что я сверху.

Торрез не согласен, и я снова прижата к земле.

– Кажется, ты жульничала, поэтому ты дисквалифицирована.

– Эй, Волк, не моя вина, что ботинок слетел. Так получилось. А потом, дамам надо уступать.

Он удивленно фыркает.

– Только если дама правильно разыграет свои карты, забыла?

– Что ж, тогда флеш-рояль, – хихикаю я, вспомнив самый выигрышный расклад в покере. – Согласен?

Я занимаю позицию наверху, наклоняюсь и втягиваю нижнюю губу Торреза.

Он завладевает моими губами в ответ.

– Вполне, – выдыхает он между поцелуями, спеша раздеть меня.

Стряхиваю с ноги второй ботинок, а то мало ли что еще произойдет. Моя одежда промокла и перепачкалась, и я не чувствую холода, когда остаюсь нагишом.