Я острожно приподнимаюсь, сокращая расстояние между нашими лицами. Его теплое дыхание касается моих щек, и я провожу по его лицу тыльной стороной ладони. Даже во сне он чувствует мое прикосновение – его черты смягчаются под моими пальцами. Я касаюсь его приоткрытых губ, наслаждайся нежностью. Сердце сжимается в груди от того как он безмятежно спит рядом со мной.

— Я люблю тебя, – шепчу я

Охваченная глупой смелостью – или бесконечной любовью – я приближаюсь к его губам и осторожно целую их. Они такие теплые. Такие манящие. Из моей груди вырывается тихий стон, и прежде чем успеваю опомниться, мои губы жадно сливаются с его, требуя ответа.

Истон внезапно открывает глаза, заставая меня врасплох. Я тут же отстраняюсь, но он не дает мне уйти. Его рука впивается в мою шею, и он целует меня с такой страстью, что перехватывает дыхание. Мы столько раз были близки, но лишь во второй раз он позволяет себе поцелуй без ограничений. Наши взгляды соединяются, пока губы и языки отдают друг другу все без остатка.

Это больше чем поцелуй. Это – отпущение.

Истон дико хватает меня за бедра и переворачивает на себя. Я стону в его рот, чувствуя, как его твердый член скользит между моих влажных складок. Его низкий стон растворяется во мне, пока я прижимаюсь к нему, жаждая сладостного трения. Мы оба вздрагиваем, когда он медленно входит в меня, не прерывая безумного поцелуя. Я так возбуждена, что он скользит легко, без сопротивления. Я хочу оторваться, чтобы перевести дыхание, но он не позволяет.

— Истон, – умоляю я, жаждая воздуха не меньше, чем его поцелуя.

К частью, он слушает меня и отпускает, позволяя приподняться и упереться ладонями в его грудь. Его серебристые глаза пылают, пока я сама задаю ритм, медленно двигаясь на его члене.

— Черт, ты прекрасна, – хрипит он, сжимая мою талию одной рукой, а другой лаская грудь.

Он приподнимается, чтобы схватить губами мой сосок, играя с ним зубами, затем переключается на другой, а я продолжаю двигаться, наслаждаясь тем, как он заполняет меня. Голова сама запрокидывается назад – мне нравится этот медленный, сладостный ритм. Кажется, будто небеса разверзаются надо мной, а в ушах звучит ангельская симфония. Он входит глубже, попадая в ту самую точку, от которой перед глазами вспыхивают звезды. Мое громкое восклицание мгновенно заглушается его новым, сокрушительным поцелуем. И пока наши губы сливаются в одном порыве, я разлетаюсь на части в его объятиях.

Едва оправившись от оргазма, я чувствую как он переворачивает меня, не отрывая своих губ от моих. Моя спина вжимается в постель, а он входит в меня снова и снова – так неистово, что внутри начинает разгораться новый взрыв удовольствия, переходящий в сумасшедшую потребность. Он не произносит ни слова, поглощенный поцелуем. Это битва.

Война.

Завоевание.

А Истон – командир, решивший снести все мои защиты.

С каждым толчком и горячим поцелуем я схожу с ума, осознавая, что на самом деле происходит. Это не просто секс – так Истон занимается любовью. И пусть его движения грубы, я понимаю каждое прикосновение, каждый жест. Своим телом он отдает мне свое сердце. Без единого слова он говорит все, что мое изголодавшееся сердце так жаждет услышать.

— Истон, – снова умоляю я, молясь, чтобы он оставил хотя бы часть меня, а не поглотил целиком.

— Ты уничтожила меня, Скар. Черт возьми, ты меня уничтожила, – признается он, входя в меня с такой яростью, что комната наполняется ярким светом, и я падаю в пропасть, выкрикивая его имя. Его собственное наслаждение накрывает его с неистовой силой, и я чувствую, как его тепло наполняет меня, стекая по бедрам.

Мы смотрим друг другу в глаза, будто в этом взгляде целая вечность. Наше учащенное дыхание постепенно успокаивается, но груди по прежнему вздымаются, и невысказанные слова душат нас обоих.

— Ты поцеловала меня, – наконец говорит он, разрывая тишину.

— Да.

— Не надо было этого делать.

Мои брови сдвигаются, и горечь смешивается с гневом, разрушая тот идеальный миг счастья, что мы только что создали. Я отворачиваюсь, но он хватает меня за подбородок, заставляя смотреть на него.

— Не прячься от меня, – приказывает он. — Никогда не прячься.

— Ты ответил на поцелуй, – парирую я с болью в голосе, пока его глаза изучают мое лицо.

— Лучше бы я этого не делал, – шепчет он, и от этих слов мне становится еще больнее.

Я пытаюсь оттолкнуть его от себя, но вес его тела слишком велик.

— Ты переживаешь из-за гребаного поцелуя, когда твоя чертова сперма все еще внутри меня?! – кричу я, позволяя боли говорить за меня, изо всех сил ударяя его в грудь. Он хватает мои запястья, отводит руки в стороны и, прежде чем отпустить, оставляет на каждой по поцелую.

— Моя сперма внутри – делает тебя моей. Твой поцелуй – делает меня твоим.