Когда женские стоны становятся громче – в такт движениям мужчины сверху – у меня холодеет затылок. Он резко переворачивает ее, заставляя оседлать себя, и длинные черные волосы женщины скрывают оба лица. Лишь когда ее партнер наматывает пряди на запястье и грубо откидывает их назад, мы видим лицо женщины.

— Твою ж мать! – кричит Финн. — Истон, отвернись! Черт! Не смотри! Выключите! Выключите! – продолжает орать он, заслоняя экран собой, пока Линкольн пытается дотянуться до ноутбука.

Но уже поздно. Я все видел.

Я срываюсь с кровати и бегу в ванную, желудок выворачивается наизнанку.

Они прислали запись с моей матерью.

С моей гребаной матерью!

Я убью их! Я убью их всех!

За моей стеной слышен шепот, в то время как Финн остается рядом со мной.

У меня такое чувство, будто весь мир перевернулся, оставив меня в хаосе.

— Это был Прайс? – спрашивает Кольт, появляясь в дверном проеме.

— Разве это важно? – язвительно парирует Финн.

— Еще как. Если у матери Истона есть любовник, Прайс ее сожрет. И я бы его понял.

Я поднимаюсь с колен и полощу рот. Голова пульсирует от только что увиденного, а картинка продолжает прожигать мозг.

— Должно быть, это был отчим. Мать никогда не изменит Дику.

— Не сомневаюсь. Судя по стонам, ей слишком нравится, чтобы менять игрока, – усмехается Кольт.

Все вокруг становится красным. Я бросаюсь на него, сжимая его горло, и мы валимся в комнату.

— ЧТО ТЫ, БЛЯДЬ, ТОЛЬКО ЧТО СКАЗАЛ?!

Мои пальцы впиваются в его глотку, его наглые зеленые глаза расширяются, рот ловит воздух, а ногти царапают мои руки. Финн и Линкольн пытаются оттащить меня, но моя яростная сила сильнее. Только удар лбом в мой нос заставляет ослабить хватку.

Кровь стекает по моему лицу, пока Финн удерживает меня, а Линкольн становится между мной и моей целью.

— Еще одно слово о моей матери – и ты труп, ублюдок!

Кольт, наконец, выглядит виноватым, потирая покрасневшую шею.

— Я пошутил, черт возьми. Ты же знаешь, я не хотел никого оскорбить. Наоми – чистой души человек.

Я внимательно смотрю на этого придурка и вижу, что он говорит правду. Он просто не может не быть бесчувственным кретином, выбалтывая любую гадость.

Линкольн усаживает меня на кровать, а Финн приносит мокрое полотенце. Только сейчас замечаю: Стоун исчезла. Как и ноутбук.

— Кому-то надо досмотреть видео, – смущенно объясняет Финн. — Решили, что тебе будет легче, если это сделает она.

Верно. Кто знает, какие еще "сюрпризы" там есть.

— Чего ты хочешь? – настойчиво спрашивает Линкольн.

— Я хочу, чтобы все эти ублюдки из Общества были мертвы. Вот что.

— Обещаю, ты получишь свою месть.

— Получу? Пока что все козыри у них.

Он вздыхает, проводя рукой по золотистым волосам.

Кольт стоит у двери, соблюдая дистанцию. Финн, напротив, берет мою куртку, садится рядом и протягивает сигарету. Он ненавидит, когда я курю, но сейчас мне нужно хоть что-то, чтобы заглушить мерзость вокруг.

— Ты понимаешь, что они сделают это видео достоянием всего Эшвилла? – тихо говорит он, разделяя мою боль.

— Мать будет опозорена.

— Думаю, это и есть их цель, – мрачно добавляет Линкольн.

— Не бей меня снова, но я должен это сказать. Если на видео не твой отчим – это больше чем просто позор. Прайс подаст на развод. Он слишком горд, – объясняет Кольт, виновато хмуря брови.

— Это Ричард. Готов поспорить на свою жизнью, это он.

— И все же, его лица не видно, Ист. Многие решат обратное.

Черт. Он прав.

Даже если это Дик – сплетни добьют его самолюбие. Не говоря уже о репутации компании. Он может любить мою мать, но работа для него всегда на первом месте.

— Зачем они выбрали ее? Почему она?

— Из-за твоей реакции. Потому что из-за нее тебе будет больнее всего, – тихо говорит Линкольн. — Они взяли нас за яйца. После того, как Финн не выполнил их требования, они перестали церемониться.

— Какого хрена они от меня хотят?

— Разве не очевидно? – безрадостно отвечает Линкольн. — В письме сказано: "Дайте нам ваше – или мы покажем наше. Они хотят видео со Скарлетт.

— Выбор прост, брат – либо она, либо твоя мать. Решай, кто из них сможет пережить позор. Как только это дерьмо окажется в сети, его уже не удалить. Оно останется там навсегда, – вступает Финн. Он присаживается передо мной на корточки, сжимает мои колени и смотрит мне прямо в глаза, в его взгляде читается глубокая печаль. — Решение за тобой. Кого ты готов защитить? А кого отдашь на съедение волкам?

— Да зачем ты вообще его об этом спрашиваешь? Кого волнует эта племянница пастора? – возмущенно спрашивает Кольт.

— Истона волнует. Разве нет? –грустно вставляет Линкольн.