Блядь.



Все, что я могу сейчас делать, это смотреть на два тела, лежащих на полу. Мои дрожащие руки поднимаются ко лбу, но я тут же отдергиваю их, когда чувствую на коже кровь и кусочки мозгового вещества.

Черт возьми.

— Неужели это, мать твою, действительно только что произошло?! – хрипло выкрикивает Финн, теряя рассудок, вцепляясь в свои волосы и мечась по комнате.

Сейчас у меня нет слов, чтобы его успокоить. Это полный пиздец, и какие бы красивые слова я ни подобрал, они не смогут представить то, что мы натворили. Пока Финн сходит с ума, я стою в оцепенении, переключая внимание на двух других моих лучших друзей.

Глаза Линкольна дикие, безумные, а на идеальных, словно у модели, чертах Кольта застыло выражение ненависти. Я подхожу к Линку на дрожащих ногах и кладу руку ему на плечо.

— Линк?

Он никак не реагирует на то, что я его зову. Он просто смотрит на своего мертвого отца, лежащего на полу, его руки все еще в крови матери.

— Линкольн? – пробую снова, на этот раз встряхивая его за плечи.

Туман безумия в его океанских глазах немного рассеивается, он несколько раз моргает, глядя в мою сторону, но остается жутко молчаливым – и это пугает меня еще сильнее.

Мой лучший друг не видит меня. Он видит только смерть и разрушение, которые мы сами создали.

— Надо вызвать полицию, – выпаливает Финн, звуча так же невменяемо, как я себя чувствую, продолжая метаться по углам комнаты.

— Нет, – твердо отвечает Кольт, наклоняясь, чтобы поднять пистолет, который только что разнес наше будущее в щепки.

Он засовывает его за пояс, затем подходит к нам с Линком, отталкивает меня в сторону и остается с кузеном один на один. Я настолько в шоке, что мне даже все равно, что этот мудак только что грубо толкнул меня.

— Линк, возьми себя в руки и скажи, что нам теперь делать! – приказывает он.

Но Линкольна здесь нет. Он заперт в кошмаре, который сам же и создал. Линк резко поворачивает голову, смотрит на свою мать в другом конце комнаты и издает душераздирающий вопль. Этот вопль будто из фильма ужасов – мурашки бегут по коже, горло сжимается, дышать становится трудно.

— Прекрати! – Кольт снова встряхивает его. — Просто, мать твою, очнись, Линк! Все уже сделано. Теперь вытащи нас из этого дерьма! – командует Кольта с ледяной решимостью в голосе.

Если Кольт Тернер стал гребаным голосом разума – это темный день для всех нас.

Линк прижимается виском к виску своего кузена, по его лицу катятся яростные, беззвучные слезы. Когда он поднимает голову, от друга, которого я знаю, остается лишь пустая оболочка. Но, по крайней мере, его разум вернулся.

— Просто позволь мне попрощаться, – шепчет он Кольту, и тот тут же расслабляется, в то время как мы с Финном переглядываемся в полном недоумении. — Дай мне поцеловать маму на прощание, а потом я скажу, что нужно делать.



Я чувствую, как кто-то трясет меня, пытаясь вытащить из той ужасной ночи и вернуть в знакомую обстановку. Я пытаюсь отогнать размытые образы двух мертвых тел, когда в поле моего зрения появляются темно-карие глаза.

Скар.

Я снова смыкаю веки, позволяя цветочному аромату ее духов вернуть меня домой, подальше от всех прошлых прегрешений.

— Я знаю, что ты не спишь, Истон, – она издает милое фырканье, заставляя мои губы растянуться в улыбке. — Теперь это будет традицией? Я возвращаюсь домой, а ты лежишь на моей кровати и ждешь?

— Может быть, если ты захочешь, – дразню я, устраиваясь поудобнее в ее постели.

— Очень смешно.

— Можешь присоединиться, если хочешь.

— Я хочу, чтобы ты перестал вламываться в мой дом, пока меня нет!

— Значит, когда ты дома – можно?

— Ты невыносим. Я не могу с тобой разговаривать, когда ты в таком состоянии.

— Не понимаю, на что ты намекаешь, Скар. Я совершенно разумен.

— Ох! Просто вставай уже.