Его глаза вспыхивают, и, клянусь, я никогда не видел их такими огромными, как сейчас.

— Я справлюсь, сынок. – Он икает и вдруг обнимает меня так сильно, что у меня перехватывает дыхание. — Спасибо, Истон, – шепчет он мне на ухо, и мне приходится сглотнуть ком в горле. — Пойдешь с нами? Поговорим как семья?

— Нет, пап. Вам нужно обсудить то, что детям лучше не слышать, – смеюсь я, пытаясь разрядить обстановку.

— Ага, точно, – усмехается он, отпуская меня и сжимая мое плечо.

— Уверен, что справишься?

— Да, теперь все под контролем, – отвечает он, бросая любящий взгляд на маму.

— Отлично. И не вздумай отпускать ее в ту дыру, где мы ютились. Вези ее в пентхаус и разбирайтесь там. Запри ее на замок, если понадобится.

— Это же твоя мать, сынок. Не уверен, что мне будет комфортно держать ее против воли, – краснеет он, поправляя воротник.

Дилетант.

Они уже готовы уходить, но мне нужно еще кое-что.

— О, и, пап, просто чтобы ты знал, я беру твой самолет.

Я возвращаюсь домой.

Скарлетт

Мои опухшие веки так тяжелы, что открывать их буквально больно. Я держу их закрытыми еще немного, позволяя последним лучам лунного света ласкать мое лицо через узкую щель между шторами. Совсем скоро зазвонит будильник, напоминая, что мне снова предстоит прожить день без него.

В те редкие моменты, когда я все таки засыпаю, Истон приходит ко мне в грезах. Я стараюсь мысленно воссоздать его серебристые глаза – те самые, что никогда не умели скрывать его любовь – лишь бы снова увидеть этот сон. Хотя бы во сне мне не приходится мириться с мыслью, что я не знаю, когда он снова окажется в моих объятиях. Потому что вопрос не в том, вернется ли он. Я знаю, что да – даже если сам он все еще сомневается.

То, что связывает нас с Истоном, не разрушить ни временем, ни расстоянием. Это нечто большее. Наша любовь, рожденная во тьме, озарила светом этот мрачный, запятнанный мир. Она напомнила нам, что сколько бы нас не проследовало наше прошлое, оно не властно над нашим будущим. Наше будущее принадлежит только нам. Но сейчас меня терзает неопределенность настоящего.

Я тихо вздыхаю, когда меня окутывает знакомый аромат.

Гвоздика, дым и дорогая кожа.

Я впитываю его, как пустыня впитывает первые капли дождя. Мне почти чудится, как любовь Истона касается моей кожи, ласкает щеку, а его теплое дыхание щекочет ухо. Во рту пересыхает, когда две сильные руки обвивают мою талию сзади, притягивая меня так близко, что наши тела сливаются воедино. Я не произношу ни слова – боюсь, что это сон, и он исчезнет, стоит мне открыть глаза. Но вот его нос скользит по моей нежной коже за ухом, и еще один вздох облегчения срывается с моих губ.

— Ты скучала по мне, Скар?

Каждую секунду каждого дня.

— Хм, – гудит он в ответ, крепче прижимая меня к себе. — Нам нужно многое обсудить, малышка. Но сейчас… мне просто необходимо чувствовать тебя.

Я поворачиваюсь к нему лицом, и сердце сжимается при виде темных кругов под его глазами. Я прикасаюсь к его щекам, проверяя, настоящий ли он, или это очередная галлюцинация измученной любовью души.

— Ты здесь.

— Да, – шепчет он, приподнимая подол моей ночной рубашки и стягивая ее через голову, оставляя меня обнаженной в своих объятиях. — Ты так и не ответила, скучала ли по мне, – он улыбается, и одна из его рук сжимает меня между ног. — Хотя, пожалуй, тебе не нужно этого делать. Твое тело всегда говорит мне все, что я хочу знать.

Его пальцы начинают играть с моим клитором, и все мое существо поет от наслаждения, смакуя каждое прикосновение. Но я собираю всю волю в кулак и хватаю его за запястье, останавливая.

— Скар…

— Нет, Ист. Не раньше, чем ты ответишь мне на один вопрос.

— Играешь в труднодоступную? – дразнит он, целуя кончик моего носа. — Ты же знаешь, как я люблю с тобой играть.

Он обхватывает мою шею, и я чувствую, как его член, твердый, как сталь, упирается мне в бедро. Но всему этому придется подождать.

— Не сегодня, Истон. Никаких игр, – качаю я головой.

Он видит серьезность в моих глазах, и его самодовольная ухмылка исчезает.

— Спрашивай что угодно, Скар. Я никогда не стану тебе лгать. Просто спроси.

— Ты вернулся навсегда?

— Да, – отвечает он честно, и в его воспаленных глазах читается тревога, что я могу оттолкну его или разлюбить.

Как он может быть таким самоуверенным в одних вещах и таким уязвимым в других, всегда будет для меня загадкой.

— Ты когда-нибудь оставишь меня снова? – продолжаю допрос я.