— Возвращайся домой, Ист. Пожалуйста. Просто возвращайся.

Я работаю над этим, малышка.

На линии становится тихо, мы просто слушаем друг друга.

Я ложусь на кровать, закрываю глаза, представляя ее рядом. И когда я почти ощущаю аромат сакуры в комнате, Скарлетт начинает петь.

И я делаю то, чего не делал с самого отъезда – плачу.



На следующее утро я просыпаюсь с новой решимостью, горящей в груди. Вскакиваю с кровати и мчусь в спальню матери с одной-единственной целью. Стуча в дверь, я зову ее:

— Мам?

— Заходи, дорогой, – слышится ее приглушенный голос.

Когда я открываю дверь, мама торопливо смахивает следы слез и изо всех сил пытается улыбнуться.

Да, сегодня это дерьмо закончится.

— Я вспомнил наш вчерашний разговор про День Благодарения и подумал, зачем ждать? Может, сходим сегодня куда-нибудь поужинать? Проветримся.

— Конечно, Ист. Как скажешь, родной, – она улыбается.

Такова моя мать. Готова проглотить любую боль, лишь бы я был счастлив. Теперь моя очередь вернуть ей чертово счастье.

— Мне нужно кое-что сделать, но как насчет того, чтобы встретиться в восемь в "Дино"?

— Боже, я и забыла про этот ресторан, – она слабо смеется.

Потому что это была дыра, не стоящая упоминания. Но тогда это было лучшее, что мы могли себе позволить. И все же я не напоминаю ей, что есть там – верный способ отравиться.

— Подумал, тебе понравится. Ладно, мне пора, но увидимся там в восемь, договорились, мам?

Я подхожу ближе и целую ее в щеку. Перед тем как уйти, ловлю ее взгляд – она искренне рада ужину со мной, даже в худшем итальянском ресторане Куинса.

Едва выхожу из дома, как пишу сообщение второму гостю.

Следующие двенадцать часов я брожу по городу, убивая время до ужина. Я прихожу в "Дино" на час раньше и жду у входа. Первой появляется мама. К счастью, сегодня она принарядилась: ни следа от растекшейся туши, мешковатых футболок и спортивных штанов. В потрясающем черном платье от Dior и лакированных туфлях она выглядит так, будто собирается стать центром этого вечера. Что мне только на руку, ведь я как раз пригласил того, кто поможет ей это сделать.

— Не верится, что это место еще существует, – хихикает она.

— Некоторые вещи сложно уничтожить, мам.

— Пойдем внутрь?

— Дождемся еще кое-кого, – отвечаю я.

— Мы будем не вдвоем? – удивленно спрашивает она, как раз в тот момент, когда подъезжает автомобиль Ричарда.

Выходя из машины, он даже не пытается скрыть, как счастлив видеть маму. Дик тоже привел себя в порядок: свежевыбритый, в тройке от Gucci – ясно, что он здесь, чтобы завоевывать сердца. И я ставлю все свои фишки на то, что у него получится.

— Ричард? Что ты здесь делаешь? – запинается мама, краснея и переминаясь с ноги на ногу.

— Я его пригласил. Ты ужинаешь с мужем, мам. Не со мной.

— Истон...

— Нет, мам. Я не стану сидеть сложа руки, когда вижу, как ты страдаешь. Тебе нужно поговорить с ним. Разобраться. Вы любите друг друга. До тошноты, – шучу я, подмигивая Дику, который краснеет так же сильно, как и она. — Не позволяй глупому скандалу разрушить то, что у вас есть. Оно того не стоит.

Мама качает головой, по ее лицу текут слезы.

— Я не могу. Я опозорила нашу семью.

— О чем ты, Наоми?! Я же тоже был на том видео!

— Но тебя не было видно, Ричард. Все думают, что я изменила тебе.

— Но я знаю правду. Мне нет дела до их мнения.

— А мне есть. Посмотри, какой ущерб репутации твоего банка нанесла эта утечка. Ты так много работал, а теперь все разрушено – и все из-за меня.

— К черту банк! Я продам его, если это значит, что ты останешься со мной. Потому что ты – единственное, что мне нужно. Единственное, чего я когда-либо хотел, Наоми. Я люблю тебя. Понимаешь? Я чертовски люблю тебя. Мы давали обещание, помнишь? Быть вместе в радости и в горе. Это просто препятствие на нашем пути. Прошу, Наоми, не делай из этого гору, что разделит нас навсегда, – шепчет он, обнимая ее, и дрожь в ее теле успокаивается. — Может, просто прогуляемся? – тихо предлагает он. — Немного пройдемся и поговорим. Что скажешь, дорогая?

— Хорошо, – бормочет она, неохотно высвобождаясь из объятий.

Затем она поворачивается ко мне, обнимает меня и целует в щеку.

— Я люблю тебя, Истон. Мне так повезло быть твоей матерью.

— Не-е, мам. Это мне повезло, – отвечаю я, с трудом сдерживая эмоции.

Перед тем как уйти, поворачиваюсь к Ричарду.

— Не облажайся, пап. Исправь это. Ты меня понял?