Если сливают интимное видео с мужчиной – он "крутой", но если с женщиной – ее навеки клеймят шлюхой. И не важно, что ее частную жизнь нарушили, или что она занималась любовью со своим мужем. Отныне люди будут видеть ее самую уязвимую сторону, а не добрую, самоотверженную женщину, какой она является. Общество извращенно. Оно берет прекрасное мгновение между любящими людьми и делает его грязным. Наоми будет трудно преодолеть это клеймо, но если она окружит себя теми, кто ее ценит – возможно, справится с этим штормом.

— Вижу, ты не скучала в мое отсутствие, – говорит он, играя прядью моих волос.

— О чем ты?

— Увидел кучу бумажных пакетов в гостиной, когда вошел. Чуть не споткнулся о них из-за их количества.

— А, это. Это не я. Стоун и Кеннеди ворвались ко мне на днях, требуя "девичника". Кеннеди заявила, что шоппинг-терапия лечит все. А поскольку она меня пугает, я подчинилась.

— Да, это похоже на Кен, – усмехается он. — Она хороший человек. С ней ты в безопасности.

Хм. Не уверенна, но оставлю это при себе. Истон любит ее, как сестру, значит, теперь она навсегда в моей жизни – нравится мне это или нет.

— Пока тебя не было, они со Стоун не отлипали от меня. Стоун и Финн провожали меня на занятия. Твои друзья взяли меня в кольцо.

— Потому что они знают, как ты важна для меня. И если я не мог защитить тебя, это бы сделали они.

Я хмурюсь.

— Зачем мне защита?

Его тело напрягается, и тревога сжимает мне горло. Истон приподнимается, прислонять к изголовью кровати, и кусает губу.

— Истон, зачем мне защита? – повторяю я тверже, садясь прямо.

— Потому что слив видео с моей матерью было не просто чьей-то больной шуткой. Это наказание. Мое наказание.

Я взбираюсь к нему на колени, обнимая, и жду объяснений.

— Ты права, думаю, в этом мире есть монстры, Скар. Я – один из них. И за это карма рано или поздно настигнет меня.

— Я в это не верю. Ты не монстр, Ист.

— Твое сердце мешает тебе видеть правду.

— Мое сердце видит тебя настоящим.

Он нелепо проводит по моей щеке тыльной стороной ладони.

— Иногда я жалею, что не могу смотреть на себя твоими глазами. Ты заставляешь меня верить, чтобы однажды я могу стать хорошим, – шепчет он.

— Ты уже такой. Для меня – так точно, и этого достаточно.

— Значит, тебя не волнует, если бы я был монстром для кого-то еще?

— Если ты когда-либо становился таким, то лишь потому, что они этого заслужили. Потому что в глубине души ты хороший, Истон. Твоя темная сторона проявляется только тогда, когда тебя вынуждают.

— Ты чертовски идеальна, ты знаешь это? – хрипло шепчет он, обхватывая мою шею, чтобы его висок прильнул к моему.

— Нет, это не так. Но и в этом нет ничего страшного. Мне достаточно быть идеальной только для тебя.

— Я люблю тебя, Скар. Люблю всем своим черным сердцем.

— И я люблю тебя, – признаюсь я, приближаясь, чтобы скрепить этот обет поцелуем.

Когда нам наконец удается прервать этот испепеляющий поцелуй, Истон хватает меня за бёдра и с силой опускает на кровать.

— Ты идеальна, – шепчет он, и в его глазах пылает голод. — Позволь мне показать, насколько ты идеальна для меня. Позволь мне посвятить остаток жизни тому, чтобы доказывать тебе это.

И прежде чем я успеваю что-то ответить, Истон уже склоняется передо мной на колени. Он поклоняется мне своим ртом, шепча свою любимую молитву, и не успокаивается, пока не низведет для меня небеса. Когда я кричу, что вижу самого Бога, он возобновляет свою дьявольскую атаку, доказывая, что грехи плоти навсегда останутся игрищем дьявола.

И какой же это восхитительный способ сгореть.

Истон

— Ты точно не против, что мы не проведем День Благодарения вместе? – уже в двадцатый раз за это утро спрашивает меня мама. Она перестает складывать вещи в чемодан – вдруг я передумаю.

— Нет, мам. Все в порядке. Поездка с Ричардом на Багамы – это как раз то, что вам обоим нужно. Да и Кеннеди уже устроила кулинарный марафон у Линкольна. Она прирежет меня кухонным ножом, если я не явлюсь.

— Как мило, что вы с друзьями собираетесь у него. Знаю, как тяжело ему в праздники. И уверена, все просто счастливы, что ты вернулся.

— Они – моя семья, мам.

Она бросает мне теплую улыбку, и в ее сияющем взгляде искрится радость.

— Ладно, хватит так на меня смотреть, заканчивай сборы. Отец сказал, машина будет через час.

— Знаешь, он обожает, когда ты так его называешь.

— Наоми, ты опять за свое, – подкалываю я.