На следующее утро я просыпаюсь с прядями волос во рту. Я смахнул их, и мой взгляд упал на женщину, лежащую рядом со мной, которая блаженно спала, используя мою грудь в качестве подушки.

Я воспроизвожу в голове все то, что я делал с ее телом прошлой ночью, мой член твердеет от того, что сегодня утром я снова овладеваю своей женой.

— Доброе утро, ― воркует она, ее голос капает как патока.

— Хм.

Она поднимает голову и кладет подбородок на мою грудь, чтобы посмотреть на меня. Я убираю локоны, которые так и норовят упасть ей на лицо, и аккуратно убираю их за ухо.

— Я, наверное, заснула после второго душа, который мы приняли, ― застенчиво говорит она.

К горькому разочарованию моего члена, она так и сделала.

После того, как после принятия ванны я овладел ею у ванны и поставил ее на колени, чтобы я мог кончить ей на грудь, у меня не было другого выбора, кроме как принять душ. Конечно, я не упустил возможности и трахнул ее сзади, но последний трах взял свое, и прежде чем я успел завернуть ее в полотенце, она уже наполовину спала в моих объятиях.

— Ты хорошо спал прошлой ночью? ― спрашивает она, проводя подушечкой пальца по татуировке с фамильным гербом Келли на моей груди.

— Ты должна усвоить одну вещь обо мне: я не веду светских бесед по утрам. Я не веду светских бесед, и точка.

— Тогда что ты делаешь по утрам? ― невинно спрашивает она, как будто секс прошлой ночью не дал ей никаких подсказок.

Я нежно провожу костяшками пальцев вверх и вниз по ее голой спине, пока ее кожа не покрывается мурашками.

— Все зависит от ситуации, ― отвечаю я.

— От какой?

— От того, есть ли у меня красивая женщина, лежащая обнаженной рядом со мной в постели.

— Ты думаешь, я красивая? ― притворно радуется она, как будто никто никогда раньше не говорил ей этих слов.

Вместо того чтобы поглаживать ее несуществующее эго, я задаю ей более насущный вопрос. Который гораздо больше интересует меня и мой член.

— Насколько ты больна?

Как по часам, на ее щеках появляется пунцовый румянец.

— Я в порядке.

— Я не об этом спрашивал.

— Немного болит.

Я мгновенно нахмурился.

— Почему? ― с любопытством спрашивает она, отводя палец от моей татуировки, чтобы провести им по моим нахмуренным губам.

Я шлепнул ее палец с большей силой, чем требовалось, и взял ее запястье в свою руку.

Ее глаза расширились в тревоге, все ее тело напряглось от моей внезапной реакции.

Чтобы смягчить удар, я подношу ее запястье к губам и нежно целую его внутреннюю сторону. Это заставляет ее прижаться к моему телу, как будто молчаливого извинения для нее достаточно.

— Я не хотел тебя напугать, ― говорю я ей совершенно серьезно.

— Это не так.

Я вскинул бровь, называя это заявление чушью.

— Хорошо, ты пугаешь. Но только не сейчас. Не после… ну, ты понимаешь.

— Ты имеешь в виду после того, как мы трахнулись?

— Да. После этого. ― Она снова краснеет, и я думаю, что какая-то часть меня становится полноценным наркоманом, когда речь заходит о ее застенчивых улыбках и раскрасневшихся щеках.

Это чертовски затягивает.

Настолько, что я хочу, чтобы все они были только для меня. Не желая слишком долго размышлять о причинах этого или рискуя разозлиться так рано утром, я переворачиваю ее, чтобы она легла на спину, и мое тело нависает над ее телом.

— Насколько тебе больно? ― повторяю я.

— По шкале от одного до десяти? ― поддразнивает она.

— Да.

— Одиннадцать.

— Так плохо, да? Жаль. Я надеялся еще немного поучить тебя, прежде чем мы пойдем в церковь сегодня утром.

— Ты идешь со мной? ― спросила она удивленно.

— Ты не хочешь, чтобы я это сделал? ― Ее недоумение подтачивает мою решимость сопровождать ее.

— Нет. Я хочу. Спасибо, ― отвечает она с такой искренней благодарностью, что на мгновение я теряюсь в словах.

— Не благодари меня пока, ― простонал я, опомнившись. — А если ты действительно хочешь меня поблагодарить, то я могу придумать, как это сделать получше.

— Например?

Я ухмыляюсь, глядя на то, как она изо всех сил старается не прикусить губу, глядя мне в глаза. Используя колено, чтобы раздвинуть ее бедра, я ползу вниз по ее телу, пока ее восхитительная киска не окажется на волосок от моего рта.

— Давай я тебе покажу.

— Значит, научи меня, ― дразнит она, покручивая пальцем прядь моих волос.

Я шлепаю ее по киске, вызывая у нее громкий крик.

— Урок номер один. Никогда не прерывай меня, когда я собираюсь завтракать. Теперь раздвинь ноги и положи их мне на плечи. Я неаккуратный едок.

Звук ее хихиканья затихает в тот момент, когда мой язык касается ее дырочки.