Ее сыновья живы, им ничто не угрожает, и они снова вошли в ее жизнь. Это превышало ее надежды.

И что бы ни таило в себе будущее, она будет дорожить каждым мгновением.

Брайс была по горло сыта вечным холодом Нены, однако снова открыла Северный Разлом. Но теперь не на древнюю родину фэйцев, а на Хел.

Только темнота ждала армию, двигавшуюся через портал. Уцелевшие чудовища – хвостатые и крылатые – возвращались к себе домой. Вместе с ними возвращались принцы. Танатос выразительно на нее посмотрел, словно говоря: «Ты хоть и уничтожила астериев, но убийства моего любимого Пастуха я тебе не прощу». Наконец перед порталом остались лишь Аполлион и Аидас, окруженные снегом и льдом.

Им не требовались теплые куртки, шапки и перчатки. Они даже не дрожали на этом жутком морозе.

– Хел не имеет над тобой никакой власти, и у тебя нет перед нами никаких обязательств, – сказал Ханту Аполлион.

– Вот и спасибо, – ответил Хант. – Взаимно.

Аполлион улыбнулся одними губами, затем посмотрел на Брайс:

– А ты действовала лучше, чем мы ожидали.

Брайс щелкнула пальцами, но теплые перчатки заглушили звук.

– Великолепный девиз. Я его помещу на своих визитках: «Брайс Куинлан. Лучше, чем вы ожидали».

Аполлион лишь усмехнулся и зашагал к порталу.

– Эй, погоди! – окликнула Брайс принца Ямы.

Аполлион остановился и вопросительно посмотрел на нее. Брайс искренне улыбнулась ему:

– Спасибо, что не потерял веру в Мидгард и не отказал нам в помощи.

Честное слово, лицо Аполлиона чуть потеплело. Он взглянул на Аидаса:

– Буду счастлив покончить с этим делом и знать, что оно больше не терзает моего брата.

Он шагнул в портал и исчез.

Зубы Брайс стучали от холода, но она все-таки спросила Аидаса:

– Мы увидимся снова?

– А вы хотите? – с лукавой улыбкой спросил Аидас.

– Нет, – честно ответила Брайс. – При всей нашей благодарности за помощь… Думаю, у нас разные представления о домашних зверюшках.

Аидас улыбнулся во весь рот:

– Тогда, Брайс Куинлан, прими мою благодарность. И всего тебе хорошего.

– Я всегда буду тебе признательна за твою доброту в тот день… у Храма Оракула, – сказала она принцу Пропасти.

– Тейя гордилась бы тобой. – Его улыбка стала мягче.

– И тобой тоже. – Это были единственные слова, которыми она могла наградить принца Хела, умолчав, что для нее гордость Тейи значит не больше куска дерьма на улице. – Думаю, когда-нибудь ты это услышишь из ее уст.

Аидас наклонил голову. Брайс всем рассказала о словах Джезибы и о том, что видела сама в мире сверкающего света.

– Думаешь, принца Хела туда допустят?

Брайс подошла к нему и поцеловала в щеку. Губы едва не примерзли к холодной коже.

– Достойный мужчина, откуда бы он ни был родом, всегда получит доступ туда.

Глаза Аидаса сверкнули синим огнем. Что именно было в них: благодарность, тоска или любовь, Брайс не знала.

Но принц лишь кивнул ей с Хантом, затем устремился в темноту Северного Разлома.

Аполлион дожидался его там. Брайс взяла Ханта за руку, а другой на прощание помахала принцам.

К ее удивлению, оба помахали ей в ответ.

Затем Брайс приказала Северному Разлому закрыться. Надежно запечатала портал, не оставив щелей, через которые можно проскользнуть. И хотя астерии исчезли с Мидгарда, все их хрустальные ворота остались в целости. Но эти ворота наконец-то крепко закрылись. Наконец-то.

– Похоже, твоя охота на демонов завершилась, – сказала она Ханту.

Ее истинная пара улыбнулся и нежно поцеловал ее. Кажется, даже ледяные ветры Нены на мгновение стали теплыми.

– В таком случае мне грозит пополнить ряды безработных.

Тарион Кетос стоял неподалеку от границы Мясного Рынка, высматривая свою жену.

Королеве Змей повезло, что среди работавших на нее были водные спрайты. Это они сумели потушить пожар в главном здании, не дав огню распространиться. Поэтому весь лабиринт построек и складов Мясного Рынка не пострадал.

На первый взгляд казалось, что здесь ничего не изменилось. Торговля шла так же бойко, но с поправкой на новые условия жизни. Из кузова грузовика какие-то мрачного вида личности вытаскивали канистры, сияющие первосветом. Торопились запастись тем, что вскоре существенно поднимется в цене.

По правде говоря, Тарион не знал, зачем он сюда пришел. Сендес сообщила, что Океанская Королева простила ему неподчинение. Более того, русалка сделала ему отличное предложение – занять командную должность и остаться на борту «Коня Глубин». Но он вдруг сказал, что должен кое-что доделать на суше.

И потому оказался здесь.

С уходом астериев на планете не наступила тишь и благодать. Оставался имперский сенат, претендовавший на всю полноту власти. Оставались архангелы, которым тоже хотелось править, главы Домов и… Может, ему разумнее было бы остаться на подводном корабле.