– Она ни за что мне не простит, если после воскрешения будет лишь отчасти похожа на прежнюю себя, – сказал Хант охрипшим от крика голосом.

Он едва сдерживал слезы.

– Я не предлагаю воскресить ее, – заверила его Гипаксия.

Хант запустил руки в спутанные волосы.

– У нее нет души… В смысле, есть, но она продала душу Королю Подземья. Так что если тебе нужна ее душа… сама понимаешь.

– Короля Подземья больше нет, – сообщила Гипаксия. – Все договоры, которые он заключал с живыми и мертвыми, полностью аннулированы. Душа Брайс принадлежит ей, и она вольна делать со своей душой что пожелает.

У Рунна подогнулись колени.

– Пожалуйста, помоги ей, – в отчаянии выпалил он. – Если можешь, помоги.

Гипаксия посмотрела на него, затем на Лидию и их соединенные руки. Ведьма улыбнулась.

– Я отдам тебе все, – прошептал Аталар. – Ничего не пожалею.

Ведьма посмотрела на неподвижную Брайс и сказала Аталару:

– Здесь нужна не жертва, а договор.

Она сделала призывный жест себе за спину, где стояла Джезиба Рога.

Хант уставился на колдунью, но Рога смотрела только на Брайс.

– Ах, Куинлан, – произнесла Джезиба, и на ее ресницах заблестели слезы.

– Жрица, – прошипел Аполлион.

Рога с презрением и даже отвращением взглянула на принца Ямы.

– По-прежнему гадаешь, что я намерена сделать с теми книгами? – резко спросила она у Аполлиона, затем указала на мертвую Брайс. – Неужели ты думаешь, что, если бы они обладали хоть какой-то силой, я не воспользовалась бы ею сейчас, чтобы спасти эту девчонку?

– А ты, жрица, прирожденная врунья, – бросил ей Аполлион, награждая сердитым взглядом.

– Времени у нас немного, – перебила их Гипаксия, и властность ее тона заставила умолкнуть даже принца Ямы. – Надо действовать, пока в ее теле не начались необратимые процессы.

– Поясни свои слова, – обратился к колдунье Рунн. – Ты сказала, что мы не должны жертвовать, но если мы можем что-то предложить…

– Не вы предлагаете, а я, – оборвала его Джезиба и снова посмотрела на Брайс.

По щекам колдуньи текли слезы. Аполлион почему-то назвал ее «жрицей». Странно.

– И что ты предложишь? – спросила Лидия.

– Свою жизнь. Свою долгую и далеко не праведную жизнь.

Она вновь посмотрела на Аполлиона.

– Это невозможно, – сказал Аполлион.

– Ты меня проклял. – (Слова колдуньи несказанно удивили Ханта, однако он не посмел ее перебивать.) – Ты проклял меня бессмертием. А теперь я превращаю свою жизнь в дар – в дар ванирской долгой жизни. Я охотно отдам ее Брайс Куинлан, если девчонка захочет принять мой дар.

– Это проклятие для живущих, – огрызнулся Аполлион.

– В таком случае хорошо, что я способна общаться с мертвыми, – заявила Гипаксия.

Услышанное явно удивило Аполлиона – наверное, впервые за все его немыслимо долгое существование.

– А это… это возможно? – спросил Аидас.

– Тогда я предлагаю свою жизнь, – вызвался Хант.

– А смысл? – грубо расхохоталась Джезиба. – Спасти ее, чтобы самому умереть?

– Значит, ты… умрешь? – спросил Рунн.

Джезиба улыбнулась, но не ехидно, а как-то по-доброму:

– После пятнадцати тысяч лет я сыта Мидгардом по уши.

– Нам больше нельзя терять время, – встревожилась Гипаксия. – Ее связь с телом начинает истончаться.

Ханту очень не понравилось это слово.

– Спасибо, – сказал он Джезибе. – Я и не знал, что Куинлан… что она была тебе небезразлична.

Джезиба вскинула брови, на мгновение став надменной колдуньей, какой Хант привык ее видеть.

– Естественно, небезразлична. Знаешь ли ты, как тяжело найти компетентную помощницу?

Ханту было не до смеха.

– Спасибо, – повторил он. – Я… надеюсь, ты обретешь покой.

Лицо Джезибы расплылось в улыбке. Пожалуй, Хант впервые видел ее искренне улыбающейся.

– Я уже его обрела, Аталар. Спасибо вам обоим. – Кивнув ему и Брайс, она подошла к Гипаксии и протянула руку. – Приведи Дом Пламени и Тени назад к свету, – сказала ведьме Джезиба.

Гипаксия склонила голову.

Собравшиеся замерли. Гипаксия стала нараспев произносить заклинания.

Место, где она очутилась, ничуть не напоминало то, куда она попадала весной, совершая Нырок. Вместо бездонной пропасти ее окружал свет. Мягкий, золотистый свет, приятный для глаз.

И само место было теплым, располагающим к отдыху. Пожалуй, лучшее место, где она хотела бы оказаться, не считая…

Не считая…

Брайс обернулась. Света за ее спиной было еще больше.

– Ищешь выход? – сухо спросил женский голос. – Он там.

Брайс повернулась на голос и увидела Джезибу.

Золотистый свет задрожал и померк. Они стояли на зеленом холме, окруженном такой же зеленой равниной, где среди высокой травы виднелись кусты и деревья. Однажды Брайс уже видела этот мир – тогда, после весенней атаки демонов, когда она верила, что Коннор и Стая Дьяволов наслаждаются безопасным существованием в Костяном Квартале.

Этот мир был реальным.