– Но Костяной Квартал остался.

– Костяной Квартал – вранье. Все вранье. – Итан указал на мобильник в руке Перри. – Разошли сообщения, потом поговорим. Я расскажу тебе все, что знаю.

Перри выдержала его взгляд. Ее глаза выражали потрясение, тревогу и решимость одновременно. Она начала набирать текст сообщения.

– Итан, я рада, что ты стал нашим предводителем, – сказала она.

«Что делает меня одним из вас», – едва не добавил Итан, но ограничился кивком в знак благодарности.

Тарион запихнул в рюкзак последний пистолет и повернулся к Гипаксии, которая наполняла сумку пузырьками с противоядием.

– Сколько их у тебя?

Вода плескалась у него везде: в ушах, в жилах, даже в сердце. Постоянный поток магии, словно сквозь него текла бурная река. Одна несдержанная мысль – и он затопит все вокруг.

– Две дюжины, – вздохнула она. – Может, чуть больше или меньше. Этого недостаточно.

– Чтобы хватило, нужно наладить фабричное производство, и не в одном месте.

– Держи. – Гипаксия подала ему сумку. – Постарайся в дороге не слишком трясти ее. Молнии Аталара служат связующим агентом, но они не всесильны. Небольшое сотрясение способно изменить свойство противоядия… вплоть до того, что оно просто не будет действовать.

– А ты разве не поедешь? – удивился Тарион.

Он собирался двинуться отсюда прямо во дворец астериев – наиболее вероятное место столкновения Брайс с этими тварями. Боги, сама мысль о столкновении была безумной. Самоубийственной. Но ради своих друзей, ради Мидгарда он туда отправится и повезет противоядие.

– Нет. – В глазах Гипаксии вспыхнул зеленоватый свет. – Я остаюсь здесь.

Тарион ощутил тяжесть, с какой она произнесла это «нет», и даже присел на край письменного стола Джезибы. Колдуньи в кабинете не было. Джезиба отправилась улаживать стычку между вампирами и городскими медведьмами после недавнего налета вампиров на хранилище донорской крови.

– Почему? – все-таки спросил русал.

– Кто-то должен латать прорванные трубы в этом доме, – отшутилась Гипаксия.

Тарион слегка покраснел. Ему еще долго учиться обуздывать эту внезапно проявившуюся силу. Слишком велико было ее количество. И слишком неожиданно для русала все произошло. Он был переполнен водой. Сила, бурлившая в нем, звенела музыкой, взвивалась гневом, разрушала и несла жизнь.

– Не отговаривайся, Пакс. Скажи правду, почему отказываешься ехать?

Она опустила глаза:

– Если там все пойдет наперекосяк, кто-то должен находиться здесь и помогать Лунатиону.

– Если там все пойдет наперекосяк, последствия обязательно затронут каждого и повсюду. Ты уж прости, но твои усилия не принесут особой пользы.

– А еще я хочу продолжить работу над противоядием. Нужно найти способ стабилизировать его свойства. Вот сейчас и займусь.

Тарион посмотрел на подругу. Не взглянул, а посмотрел. Пристально. Затем спросил:

– С тобой все благополучно?

Гипаксия опустила глаза, заметно изменившиеся после того, как она возглавила Дом Пламени и Тени.

– Нет, – прошептала она.

– Пакс…

– Но у меня нет выбора. – Она расправила плечи, потом выразительно посмотрела на дверь. – А ты забирай жену и отправляйся.

– Ты никак осуждаешь, что я женился? Или мне показалось?

Гипаксия слегка улыбнулась:

– Я осуждаю обстоятельства, вынудившие тебя жениться, но не… саму женитьбу.

– Давай теперь и ты будешь читать мне нравоучения.

– Тарион, я думаю, Сатия может оказаться для тебя хорошей парой.

– В самом деле?

– Да. – Ведьма снова улыбнулась, теперь уже загадочно.

Тарион тоже улыбнулся:

– В случае чего, порви своих… новых подданных.

– Надеюсь, что не в буквальном смысле, – подмигнула ему Гипаксия.

Невзирая на тяжесть в душе, Тарион тоже улыбнулся и покинул кабинет Роги. Сатию он оставил в соседней комнате – помыться и отдохнуть. Хотя оба понимали: никакой отдых не подготовит ее к безумию, с которым им очень скоро придется столкнуться.

Тарион предлагал ей вернуться на Голубой Двор, но Сатия отказалась. Везти ее на Аваллен означало бы дать солидный крюк и потерять драгоценное время. Поэтому она отправится с ним.

Комната была пуста. На кровати лежала записка, еще хранившая запах Сатии. Тарион прочитал записку, потом еще раз – и только тогда понял смысл написанного.

«Я не могу оставить Колина в ее руках. Надеюсь, ты поймешь. Удачи. И спасибо за все, что ты сделал для меня».

Сатия ушла от него. Так надо было понимать ее «спасибо» в конце. Что ж, получай по заслугам. Он с дочкой Речной Королевы обошелся еще хуже. И тем не менее…

Тарион осторожно положил записку обратно на кровать. Он не упрекал Сатию. Она предпочла спасать бывшего возлюбленного, превратившегося в одурманенного ядом робота. Благородный выбор, надо сказать. Нет, он ничуть ее не упрекал.