– Да нормально, Брэн прикрепил к диску лампочки, – говорит Паш по другую сторону от меня. – Пойдем.

Я неохотно отпускаю Зика. Линдси падает ему на спину. Я начинаю что-то говорить, но Брэн и Паш оттаскивают меня. Последнее, что я вижу, – мрачное лицо Эллы.

Видимо, я снова обидел ее. Надо будет не забыть извиниться утром. Она такая чувствительная.

Кто-то бросает подсвеченный диск в воздух.

– Есть что? – спрашиваю я.

– Давай просто поиграем, – со вздохом говорит Брэн. – Курить дурь совершенно не обязательно.

Я набрасываюсь на Брэна:

– А ты теперь следишь за тем, как я решаю проводить свое свободное время?

– Я лишь пытаюсь сделать так, чтобы капитан нашей защиты оставался здоровым и не заработал дисквалификацию.

Диск приближается к нам. Брэн подпрыгивает и успевает подхватить его, прежде чем тот попадет мне в лоб.

– Похоже, поиграть во фрисби было нелучшей идеей, – с иронией замечает он.

Паш кивает.

– Может, лучше потусим у меня? Посмотрим какое-нибудь кино.

– Кино? Меньше всего на свете я хочу смотреть кино. – Я бью кулаком в ладонь. – А как насчет драки?

– Никаких драк на моей вечеринке! – раздается пронзительный голос Фелисити.

Я разворачиваюсь и вижу, что она стоит всего в нескольких шагах от нас. Ее глаза горят яростным огнем. С чего она так взбеленилась? И тут я вспоминаю. Она хотела «расстаться» со мной здесь, на глазах у всех.

Ну что ж, я с радостью выполню ее желание.

– Фелисити, вот ты где! – Я подхожу к ней и забрасываю руку на ее плечо. – Моя липовая девушка. Привет всем! Мы хотим кое-что вам рассказать. Фелисити сейчас объявит. Она хочет разорвать наши бутафорские отношения.

Вокруг повисает тишина, нарушаемая лишь приглушенным девчачьим хихиканьем.

Я отступаю назад и раскидываю руки в разные стороны.

– Я здесь. Начинай. Говори, что ты там хотела сказать. Пусть все выглядит убедительно.

– Истон, пойдем домой. – Элла протискивается ко мне сквозь собравшуюся толпу.

– Не могу, сестренка. Я обещал своей типа девушке, что она сможет унизить меня перед всеми нашими друзьями. – Я снова машу Фелисити. – Сцена в твоем распоряжении.

Филисити недовольно кривит губы.

– Ты злобный, жестокий ублюдок, Истон Ройал, – шипит она.

– И это все? Все от самой стервозной девчонки в академии «Астор-Парк»? Да ну! Не расстраивай меня. – Я обеими руками призываю ее начать шоу, но решающий, в буквальном смысле, удар наносит не она.

– Прости, конечно, но завтра утром ты меня поблагодаришь. – Брэн размахивается, и последнее, что я вижу, – это летящий в мое лицо кулак.

Наутро я просыпаюсь от слепящего света и оркестра, марширующего в моей голове. Издав мучительный стон, я ощущаю, что оркестр начинает играть еще громче. Барабанный бой отдается в висках и пульсацией расходится по телу, а накатывающие позывы к рвоте заставляют меня выбраться из кровати и побежать в ванную комнату.

Меня рвет до тех пор, пока желудок полностью не опустошен, но я еще несколько минут пытаюсь что-то выжать из себя, стоя на коленях. Спустя какое-то время я нахожу в себе силы подняться на ноги, чищу зубы, залпом выпиваю два стакана воды, принимаю душ, бреюсь. Вернувшись в комнату и натянув на себя спортивные штаны, уже начинаю чувствовать себя наполовину человеком.

Похмелье – это зло. Обычно у меня не все так плохо, как сегодня. Даже не могу вспомнить, когда в последний раз просыпался в таком дерьмовом состоянии после ночи пьянства. Но вчера я действительно выпил очень много. Достаточно, чтобы вести себя как последний подонок, взбесить Фелисити и получить в лицо от Брэна Мэтиса.

– Как много ты вчера выпил? – В открытом дверном проеме спальни появляется хмурый отец. – Ты никогда больше не сядешь в кабину пилота, если не начнешь вести трезвый образ жизни.

– А кто сказал, что я вчера пил? – с вызовом спрашиваю я.

– Сейчас восемь утра, а последние десять минут тебя рвало так, что слышали все соседи. Так что я повторяю: сколько ты вчера выпил?

Он говорит тем начальственным тоном, услышав который его коллеги по работе писаются со страха. Но я не один из них – я его сын, а значит, мне достоверно известно, что вне офиса Каллум Ройал совершенно безобиден. Мы годами росли на свободе, без его надзора, даже еще до маминой смерти.

– А может, у меня желудочный грипп – ты об этом не подумал? – Я дерзко смотрю на него. – Мне так нравится, что ты сразу думаешь обо мне самое худшее.

Продолжая бормотать себе под нос, подхожу к огромному встроенному шкафу и рывком открываю двойные двери.

Папа в недоумении смотрит на меня.

– Прости, сынок. Ты заболел?

– Нет. – Я поворачиваюсь к нему. – Похмелье.

– Истон. – Он устало проводит рукой по волосам. Они такого же темно-русого оттенка, как у меня и старших братьев. У близнецов же шевелюра немного светлее. – Ты единственный из всех моих детей, от которого я скоро поседею.