– Нет, ты ничего такого даже не думал. Все, что ты делаешь, ты делаешь лишь ради себя самого. Так всегда. – Она сердито смотрит на меня. – Может, тебя заводит, когда я смотрю?
– Нет. Глупости какие.
– Это глупости? – Ее голос поднимается на октаву. – Ты и эти идиоты…
– Эй! – кричит кто-то, и тут я понимаю, что все слушают нас.
– …приходят сюда по ночам и тратят сотни долларов на дебильную версию «Бойцовского клуба». Если это не глупо, то я не знаю, какие еще слова подобрать.
– Тогда вали отсюда, милашка! – с раздражением выкрикивает один из дружков качка Майка.
– Да! Хватит визжать как резаная! Вали отсюда!
– Ройал, заткни свою сучку!
Я разворачиваюсь, выискивая в толпе ублюдка, который бросил последнюю фразу. Но стоит ему увидеть выражение моего лица, как он нервно пятится назад.
– Ты, – указав на него пальцем, говорю я. – Ты, блин, заплатишь за свои слова.
Он делает еще шаг назад.
– Что, собираешься избить его? – с отвращением говорит Хартли. – Вот, значит, как ты решаешь свои проблемы, Истон. Насилием!
– Я не позволю какому-то безмозглому треплу обзывать тебя.
– Мне плевать, он может говорить обо мне все что ему вздумается. Все равно.
– Ну а мне – нет.
– Тогда дерись за себя, а не за меня. Я хочу уйти, – натянуто отвечает Хартли. – Прямо сейчас. Так что делаем так: либо ты надеваешь футболку, – с этими словами она бросает ее мне, – и везешь меня домой, либо, – тут она поднимает свой телефон, – я звоню в полицию, и вашу маленькую вечеринку разгоняют.
– Стукачка!
– Эй, сука, когда-нибудь слышала выражение: «Стукачам зашивают рот»?
– У тебя отстойная девчонка, Ройал.
Но мы с Хартли игнорируем все то дерьмо, что летит в нашу сторону, и смотрим друг другу в глаза. В ее полыхает огонь, и от этого у меня бегут мурашки. Она в ярости.
Похоже, я облажался. Но, честное слово, мне и в голову не пришло, что парочка боев без правил так ее расстроит. Элла тоже была немного шокирована, но, как мне кажется, ей даже нравится животная натура Рида.
– Истон, – низким, угрожающим голосом зовет меня Хартли.
Я обреченно вздыхаю.
– Да?
– Увези… меня… домой. – Она смотрит на меня таким ледяным взглядом, что замерзают даже капельки пота на моей голой груди. – Сейчас же.
Глава 12
«Я очень, очень, очень виноват. Три «очень»! Так ты точно поймешь, что я серьезно».
Отправив сообщение, я еще добрых полчаса лежу на кровати и пялюсь в потолок в надежде, что Хартли ответит. Но она не отвечает. Как и на остальные мои сообщения, которые я отправил ей до этого, между половиной десятого и двенадцатью. В нашей переписке восемь непрочитанных.
На душе кошки скребут, и это ощущение не проходит, потому что я чувствую свою вину. То, как Хартли вчера на меня смотрела… Никак не могу стереть это воспоминание. И хуже всего то, что я не знаю, как все исправить. Хартли не произнесла ни слова по дороге от доков до дома. А когда я хотел вылезти из машины, чтобы проводить ее до двери, она припечатала меня взглядом и спросила: «Какую выгоду принесет подъем на второй этаж Истону Ройалу? Никакой. Не утруждайся». Потом выпрыгнула из пикапа и хлопнула дверцей так сильно, что задрожали стекла.
Меня бесит, что эта девчонка считает, будто я какой-то самовлюбленный дурак.
Закусив губу, я поднимаю телефон и печатаю очередное сообщение.
«Пжлста, Х., просто поговори со мной. Иначе я лично приеду, чтобы извиниться».
То ли угроза подействовала, то ли у нее появилось настроение ответить, но вот результат: на экране появляется три серых точки, говорящих о том, что она что-то печатает.
Слава богу.
«Даже не думай приезжать, Истон».
«Приеду, если ты не перестанешь игнорить меня. Мне это не нравится».
«Да ну? А мне не нравится, когда меня тащат в подпольный бойцовский клуб, а потом называют чопорной».
Мне становится стыдно. И еще меня тошнит, но это, наверное, из-за бутылки текилы, которую я высосал, когда вернулся домой после того, как отвез Хартли. Ссоры типа такой всегда гонят меня прямиком к бару.
«Сколько раз мне еще нужно извиниться, чтобы ты простила меня?»
Ответа нет.
В досаде я сажусь на кровать и бьюсь головой о мягкое изголовье. И тут же печатаю следующее сообщение.
«Я ОЧЕНЬ виноват, Хартли. Мне хреново, потому что я привез тебя туда и вынуждал остаться против твоей воли. Ты имеешь полное право злиться на меня».
Снова молчание.
«Чего ты хочешь от меня?»
«Искренности» – вот такой ответ я наконец получаю.
Искренности? Что, черт возьми, это значит? Я потираю подбородок и пялюсь в экран телефона. Я же попросил прощения. Вот ей искренность самая что ни на есть. Раскаиваться вообще для меня в новинку. Разве она этого не понимает?
Пальцы зависают над экраном. Что мне сказать, чтобы прозвучало достаточно убедительно?
«Я сама искренность, детка».