Отпив прямо из бутылки, я устраиваюсь в потертом кожаном кресле. На столе лежат какие-то документы. Я небрежно листаю их. Похоже на отчет детектива о всех передвижениях Стива за последние несколько месяцев: Стив забирает вещи из химчистки, Стив в баре отеля, Стив, Стив, Стив. И куча фотографий старого доброго дядюшки Стива, жестокого убийцы.

Знаю, что должен сожалеть о том, что он убил Брук, но ничего такого не чувствую. Она была коварной дрянью. Но мне совсем не нравится, что потом он пытался причинить вред Элле. И не признался, когда арестовали моего брата.

Но не Стив хотел повесить убийство Брук на Рида – это все дело рук Дины. Она хотела отомстить Ройалам, нашептала кое-что на ушко прокурору и даже заплатила одной из официанток, которые обслуживали ужин у нас дома, чтобы та дала ложные показания и заявила, что Рид угрожал Брук до ее гибели. Дина сделала все возможное, чтобы уничтожить нашу семью. И Стив позволил ей. Он просто стоял и смотрел, как Рида хотят посадить в тюрьму, не признавшись в том, кто является настоящим убийцей.

Это невозможно простить.

Но больше всего меня это бесит потому, что Стив мне нравится. Нравился. Да, правильно. В прошедшем времени. Теперь он мне не нравится. Я даже видеть его не могу. И больше не хочу походить на него, когда вырасту.

А это легко, потому что я планирую никогда не взрослеть. Взрослым быть хреново. Нужно все время притворяться, что тебе есть дело до кого-то еще кроме себя. Значит, придется делать всякую фигню, чтобы кто-то другой был счастлив.

А если я буду несчастлив? Кто позаботится об этом? Никто. Никто, кроме меня самого.

Я запрокидываю голову и вливаю в себя еще немного водки, а потом набираю Рида. Матч уже, наверное, закончился. Интересно, выиграл ли он? Наверняка. У них неплохая команда.

– Ну, как дела? – отвечает брат.

– С утра стояло, – прикалываюсь я.

– Боже, Ист.

– Прости. Но когда Элла рядом, я прямо весь на взводе.

Рид тяжело вздыхает в трубку. Ухмыльнувшись, я снова присасываюсь к бутылке.

– Когда уже ты возьмешься за ум?

– А зачем оно мне?

– Потому что своим поведением ты скоро достанешь всех, кого любишь, – бесцеремонно заявляет Рид. – Заканчивай с этой фигней про Эллу. Это неуважение по отношению к ней.

– Точно! Мы же ничем не хотим расстроить нашу дражайшую принцессу!

– Да что на тебя нашло? И почему ты дома в субботу вечером?

– Никто не хочет составить мне компанию.

Это не совсем правда. За последний час меня уже пригласили на две вечеринки и три девчонки прислали мне фотки себя голых. Но я слишком пьян, поэтому мне лень двигать куда-то.

– И поэтому ты сходишь с ума от скуки, – догадывается брат.

– О, только посмотрите, как ты поумнел в университете!

– Да смотрю у тебя отличное настроение. – Повисает короткая пауза. – Сколько ты уже выпил?

Я поднимаю бутылку на свет. Она наполовину пустая.

– Недостаточно. Какие планы на следующий уик-энд? Где будет проходить игра?

– В Луизиане. Элла собирается прилететь в пятницу вечером.

– Ну еще бы. – Я даже не пытаюсь скрыть горечь в голосе. «Элла поцеловала первым меня! – хочется прокричать ему. – Я уступил ее тебе».

– Мы не стараемся избавиться от твоей компании. Может, прилетишь после своего матча? Или в субботу утром?

Эта снисходительность в его голосе просто отвратительна. Очевидно же, что он жалеет меня.

– Прости, бро. Никак. У меня куча планов.

Я вешаю трубку и бросаю телефон на стол. Спустя две секунды он начинает звонить. На экране высвечивается имя Рида. Я притворяюсь, что не слышу звонка.

Бутылка зовет меня. Я делаю очередной большой глоток и жду, когда придет блаженство. В последнее время мне приходится пить, и пить, и пить, чтобы ощутить приятное оцепенение. Стены папиного кабинета как будто сжимаются. Воздух становится тяжелым. Я беру бутылку и выхожу в патио.

На улице темно, но бассейн подсвечивается, отчего вода кажется неестественно синей. Я смотрю на нее, а потом направляюсь к тропинке, ведущей к побережью.

Я бреду по пляжу и бросаю камешки в океан. От вида бесконечного горизонта захватывает дух. Здесь так тихо и просторно, в отличие от удушливой домашней атмосферы.

Я снова бреду, прихлебывая из бутылки на ходу.

Дура эта Хартли. Она хочет меня, я точно знаю. Иначе не ответила бы на мой поцелуй, а дала бы пощечину и сказала больше никогда и ни за что к ней не прикасаться.

Меня бесит, что она притворяется, будто я ей не нравлюсь. Бесит, что я притворяюсь, будто мы просто друзья. Элла права: я бы не раздумывая отказался от дружбы с Хартли, если бы она мешала нам быть вместе.

Хотя я не так уж и хочу, чтобы мы были вместе. С ней будет весело порезвиться, не более того.

Но я начинаю уставать бегать за девчонкой, которая только и делает, что предлагает мне отвалить. Вот это уже совсем не весело.

– Привет, Истон.

Я даже подпрыгиваю от неожиданности. Фелисити Уортингтон появляется неожиданно, как незваный джинн. Интересно, смогу ли я запихнуть ее обратно в инкрустированную бриллиантами лампу?

Она машет мне, а я делаю вид, что не замечаю ее. Запрокидываю бутылку, но в рот падает всего несколько капель.

– Вечер субботы, а ты сосем один?