– Он уже так делал, – говорит ей Кэл. – Купил ей четыре цветочных магазина.

Глаза Джули становятся похожи на два огромных блюдца.

– Правда? Купил пять магазинов?

– Я выкупил для нее все цветы в четырех разных магазинах, – объясняю я. – Но с такими вещами вот какая штука: они для тех, кто лажает каждый день в обычных мелочах. Но если ведешь себя правильно по отношению к своей девушке – или к парню – такие поступки не нужны. К тому же, как сказал Кэл, я уже так делал. В этот раз мне лучше сосредоточиться как раз-таки не обыденных мелочах.

– И на чем именно? – интересуется Джули.

– Первым делом мне нужно начать слушать.

– Ну вот. – Эдриан Трахерн возвращает мне мой телефон. С его лепной челюстью и мечтательными глазами этому второкурснику самое место перед камерой, а не за ней.

Мне очень хотелось бы, чтобы меня взволновала его внешность, и я через силу улыбаюсь.

– Спасибо. Обещаю, что буду звонить только в экстренной ситуации.

– Тогда я впервые в жизни буду надеяться, чтобы у кого-то они случались почаще, – шутит он.

Будь у меня все как у людей, я бросилась бы в объятия Эдриана, умоляя его научить меня всему на свете. И сейчас я говорю не только о киносъемках. Но вместо этого неловко переминаюсь с ноги на ногу, испытывая жуткую неуверенность в себе.

Эдриан приходит на помощь.

– Значит, в июне ты вернешься?

– Да. – В этот раз я улыбаюсь совершенно искренне. Это улыбка облегчения, а никакой не флирт, но зато она настоящая. – Я так взволнована, но и напугана немного. Подозреваю, у меня часто будут случаться экстренные ситуации.

Его улыбка становится еще шире.

– Всегда буду готов прийти на помощь.

Он придерживает для меня дверь, ведущую в корпус искусств, и жестом показывает мне проходить вперед. Любая нормальная девушка пришла бы в дикий восторг, если бы к ней начал проявлять внимание такой сногсшибательный красавец, как Эдриан, но я лишь выдавливаю из себя слабую улыбку. Чертов Гидеон!

– Собираешься создавать фильм целиком здесь за лето или, может, у тебя уже есть готовые части? У нас тут отличное оборудование, так что, если ты уже что-то снимала, тебе, возможно, захочется переснять все заново.

– Я все еще на стадии сценарной раскадровки, – признаюсь я.

– Дай мне знать, если нужно будет поделиться с кем-то своими мыслями или услышать мнение со стороны. Монтаж моего фильма для летнего фестиваля занял почти вечность, но все потому, что я попал в цифровую ловушку.

– Цифровую ловушку? – спрашиваю я, ладонью прикрывая глаза от яркого солнца.

– Да. Когда работаешь с цифрой, по стоимости что пять минут съемок, что пятьдесят будет одинаково. Проблемы начинаются тогда, когда нужно урезать весь отснятый материал до заявленных трех минут.

– О, действительно!

– Могу поделиться с тобой и другой полезной информацией.

– Вот ты где.

Голос Гидеона, в котором звучит едва заметное осуждение, заставляет меня резко остановиться. Я убираю руку от глаз и вижу своего грозного бывшего. Он стоит посреди тротуара, скрестив руки на груди. Мускулы в его бицепсах напряглись, и часть меня предательски дрожит, вспоминая, как эти самые руки обнимали меня.

Долговязый Эдриан напрягается, но непринужденным тоном спрашивает:

– Твой друг?

– Нет, не совсем, – кисло отвечаю я.

Гидеон притворяется, будто не слышал меня, и протягивает ему руку.

– Я парень Сав. А кто ты?

Я шлепаю его по руке.

– Никакой ты мне не парень! – Мой затылок горит от стыда, и я решаюсь на то, о чем до этого лишь смутно размышляла. – Знаешь, я, пожалуй, приму твое предложение, – поворачиваюсь я к Эдриану. – И с радостью готова обсудить с тобой свою раскладку. Давай я пришлю тебе фотографии, и мы встретимся, когда я вернусь в колледж в июне?

Эдриан переводит взгляд с меня на Гидеона и обратно.

– Не вопрос. Как я уже говорил, всегда готов помочь. У меня еще есть час в запасе, если хочешь пообедать.

– Савидж обедает со мной, – вмешивается Гидеон.

Эдриан поднимает брови.

– Савидж?

Если бы я имела склонность падать в обмороки от стыда, то сейчас лежала бы, распластавшись на тротуаре.

– Уходи, – тихо говорю я, вкладывая в свои слова всю злобу, на которую способна.

– Она говорит о тебе, – обращается Гидеон к Эдриану.

– Нет! – Получается почти вопль, и оба парня в изумлении поворачиваются ко мне.

– Этот чувак досаждает тебе? – тихо спрашивает Эдриан. – Могу вызвать полицию кампуса, если боишься его.

– Еще две секунды – и бояться будешь ты, – рычит Гидеон.