Он все время это делает. Его случайные, казалось бы, даже не особенно важные поступки заставляют меня трепетать. Несколько минут назад он фактически объявил всей школе о том, что я тоже вроде как Ройал, а теперь ему не терпится посвятить меня во все детали своей жизни. Ист не хочет, чтобы я чувствовала себя лишней.

– Я могу с ним познакомиться и потом. Завтра, например. А сейчас мы должны идти на занятия.

Он улыбается мне, и внутри сразу становится тепло. Мое личное солнышко.

Утро проходит гладко. Истон вместе со мной на всех уроках. Он признался, что это не случайное совпадение и что ему пришлось сжульничать. Я не против. Здорово не быть одинокой. На нас все время кто-то смотрит, но широкоплечая фигура Истона загораживает меня от них, как огромный щит.

Когда мы приходим на ланч, он оттаскивает меня подальше от угла.

– Там водятся насекомые, помнишь?

– А, точно! Брэн говорил мне.

Истон хмурится.

– Я говорил тебе это первый, до Брэна.

Я отворачиваюсь, чтобы спрятать улыбку. Эти маленькие приступы ревности просто очаровательны.

– Брэн – хороший парень. Вы могли бы дружить.

– Мы и дружили. До тех пор, пока он не решил вторгнуться на мою территорию, – бурчит Истон себе под нос, протягивая свое школьное удостоверение кассиру.

– Твою что? – выгнув бровь, спрашиваю я.

– Нашу территорию? – пытается спасти ситуацию Ист.

Я протягиваю свою карту.

– Звучит все так же не очень.

Он отталкивает мою руку и снова дает свою карту.

– Они не могут проводить одним удостоверением дважды, – напоминаю я Исту.

– С каких пор? – Он смотрит на кассира. – Проводи.

– Э-э-э… – Парень закусывает нижнюю губу. – Нам нельзя.

– Проводи, – повторяет Ист тихо, но твердо.

Кассир делает как велено, деньги снимаются со счета, и мы поднимаем наши подносы, чтобы освободить места для следующих в очереди.

– Раньше они отказывались так делать, – говорю я Истону, опуская тот факт, что до него так же пытался сделать Брэн.

– Это глупое правило, но никто не принуждал нас его исполнять. Им все равно платят, так что тут такого.

Он останавливается у стола рядом с огромным окном, выходящим на спортивное поле. За ним уже сидят Элла, Вэл и близнецы. Когда они вместе, их почти невозможно различить, но думаю, тот, который смотрит волком, – Себастиан, а тот, что сидит с видом мученика, – Сойер.

Кивнув обоим, я тихо здороваюсь. Себастиан притворяется, как будто его сейчас стошнит, когда я сажусь. Все чувствуют себя неловко и неуютно, но я не знаю, что вызовет больший скандал – если я уйду или если останусь.

Нелегкие раздумья вдруг прерывает разыгравшаяся неподалеку от нас драма. Мой старый приятель Кайл стоит рядом со столиком, где сидит Фелисити со своей компанией. У него в руках поднос, и он, очевидно, хочет сесть вместе с ними. Но точно так же очевидно, что этого не хочет Фелисити. Она кладет свою сумочку на пустое место рядом с ее подносом.

– Здесь занято!

– Кем? – с вызовом спрашивает Кайл. – Последние пять минут это место было пустым. А еще ты говорила, что я могу сидеть с вами.

– Ты, должно быть, шутишь! – громко с презрением отвечает Фелисити. – Ты рвань. А мы не сидим с такими.

– Рвань? – шепчу я Исту.

– Те, кто учатся по стипендии нуждающимся в финансовой помощи, – шепчет он мне на ухо.

– До нелепого ужасное оскорбление. Она подсмотрела это слово в словаре? – шепчу я в ответ.

Он пожимает плечами.

– У нее есть деньги. Ей не обязательно быть умной.

Кайл становится пунцовым. Стрелка моего счетчика стыда и неловкости за других зашкаливает. Я ненавижу этого парня за то, что он пичкал меня ложью, но такие унижения просто недопустимы!

– Раньше ты так не говорила.

– Ты прикалываешься? Я бы никогда не пригласила такого парня, как ты, сесть за стол с моими девочками. По-моему, твоей отец зарабатывает на жизнь тем, что чинит машины, верно? А что если на твоих руках масло? Ты хоть знаешь, сколько мама Скайлар заплатила за этот блейзер? Это не та дешевая синтетика, которую носишь ты. Блейзер сделан из натуральной шерсти овечек, выращенных в одной испанской деревне. Тебе придется починить не один миллион машин, чтобы получить право хотя бы дыхнуть на эту шерсть, так что, – Фелисити машет на него рукой, – проваливай!

Это так грубо, что я ахаю. Потом застываю, а потом начинаю подниматься из-за стола. Истон хватает меня за правую руку, а Элла за левую. Они вместе сажают меня обратно на стул.

– Это не твоя битва, – предупреждает Ист. – Этой парочке нужно разобраться между собой, к тебе это не имеет никакого отношения.

– Он прав. Сейчас не время вступать с ней в перепалку.

В какой-нибудь другой день я, наверное, прислушалась бы к ним. Но когда Кайл выбегает из столовой, а губы Фелисити кривятся в довольной ухмылке, меня накрывает. Я сбрасываю с себя руки Иста и Эллы и вскакиваю на ноги.