Я провожу день, осматривая дом и прилегающие к нему территории. Рядом с бассейном находится пляжный домик, почти весь из стекла, внутри диван, несколько кресел и крохотная кухня. К берегу спускается лестница, но там так много камней, что язык не поворачивается назвать это пляжем — песок начинается достаточно далеко от береговой линии. Но здесь все равно красиво, и я с легкостью представляю себе, как сижу на камнях с чашкой горячего какао и книгой.

Трудно поверить в то, как сильно изменилась моя жизнь. Если на протяжении следующих двух лет самым страшным испытанием будут издевки братьев Ройалов, то это ничто по сравнению с тем, что я пережила в прошлом. Не нужно будет волноваться о том, что поесть или где переночевать. Не нужно будет переезжать из города в город в поисках быстрого заработка. Уже не придется сидеть у постели мамы и наблюдать, как она корчится и плачет от боли, а у тебя совершенно нет денег, чтобы купить лекарства, которые бы облегчили ее муки.

Эти воспоминания вызывают острый прилив грусти. Как и Каллум, мама не была лучшим в мире родителем, но она старалась, как могла, и я любила ее. И пока она оставалась со мной, я не была так безнадежно одинока.

А здесь, перед бесконечным океаном, который откатывается от моих ног и где поблизости нет ни одной живой души, одиночество наваливается на меня всей своей тяжестью. Не важно, что говорит или пытается сделать Каллум — мне никогда не стать членом семьи Ройалов.

Я возвращаюсь в дом.

В особняке стоит тишина. Парни ушли. Каллум в моей спальне оставил записку, в которой сообщил пароль от вайфая, номер своего мобильного, номер мобильного Дюрана и написал, что будет работать. Под запиской обнаруживается маленькая белая коробочка. И тут у меня перехватывает дыхание. Я достаю смартфон так осторожно, словно он сделан из стекла. Раньше у меня были только обычные телефоны-«раскладушки», по которым можно было лишь позвонить и отправить сообщение. А этот. С таким можно с легкостью взломать какую-нибудь базу данных.

Все оставшееся время до вечера я играю в телефон, ищу всякую ерунду в поисковике и смотрю ужасные видеоролики. Это чудесно.

Около семи звонит Каллум и сообщает, что ужин накрыт, и они с Брук ждут меня на патио.

— Не возражаешь, если мы поужинаем здесь? — спрашивает мужчина.

Я смотрю на аппетитные блюда и на красиво освещенную террасу и стараюсь не закатывать глаза, потому что кто в здравом уме станет отказываться от такого?

— Нет, здесь классно.

Во время ужина мне предоставляется возможность увидеть Брук с другой стороны — незнакомой и уязвимой. Она склоняет голову и глядит на Каллума, хлопая ресницами. А Каллум? Человек, управляющий компанией, которая строит военные самолеты? Он принимает это как должное.

— Налить тебе еще вина, милый? — предлагает Брук, хотя бокал Каллума наполнен почти до краев.

— Нет. Все и так прекрасно. — Он непринужденно улыбается. — Со мной за столом сидят две очаровательные девушки. Стейк приготовлен отменно, а я только что заключил сделку с «Сингапур Эйр».

Брук хлопает в ладоши.

— Ты просто молодец! Я уже говорила тебе, какой ты потрясающий?

Она наклоняется ближе, прижимаясь грудью к его руке, и награждает влажным поцелуем. Каллум бросает на меня быстрый взгляд и осторожно отодвигается. Разочарованная, Брук еле слышно вздыхает и усаживается на свой стул.

Я уже впиваюсь в свой стейк. Мне еще ни разу не доводилось пробовать такое сочное мясо.

— От стейков полнеешь. Как и от всего красного мяса, — сообщает мне Брук.

— Элле не о чем волноваться, — коротко отвечает Каллум.

— Сейчас нет, но потом ты об этом пожалеешь, — предупреждает меня Брук.

Я смотрю на сочный кусок мяса в своей тарелке, потом на стройную фигуру Брук. По-моему, я правильно поняла, откуда она родом. Брук росла в нищете, как и я. Она зависит от щедрости Каллума и наверняка боится, что, если завтра утратит хотя бы крошечную частичку своей красоты, он ее бросит. Не знаю, права девушка или нет, но ее опасения вполне понятны. Я же голодна и хочу съесть свой стейк.

— Спасибо, что просветила.

Каллум подавляет усмешку, а Брук хмурится. На ее лице мелькает выражение, которое я не могу разобрать. Что-то типа разочарования или неодобрения. Она поджимает свои пухлые губы и поворачивается к Каллуму, начиная разговор о какой-то вечеринке, на которую они ходили еще до моего приезда.

Из-за чувства вины следующий кусок мяса кажется мне менее вкусным. Я ранила ее чувства, и теперь она закрылась от меня. Если не считать Валери, Брук была единственной в этом новом месте, кто отнесся ко мне по-дружески, а я взяла и обидела ее.

— Может, нам устроить вечеринку в честь того, что Элла стала членом нашей семьи? — предлагает Каллум, чтобы вовлечь меня в их беседу.