Губы Истона дергаются в усмешке. Но как только Каллум отворачивается, его рука снова сжимается на промежности.

— Тебе понравилась вчерашняя вечеринка? — спрашивает Каллум.

Рид, глядя на меня, выгибает бровь. И снова ждет, расскажу ли я их отцу о том, как они бросили меня на обочине. Но и об этом я умалчиваю.

— Да, было здорово, — вру я. — Суперкруто.

Каллум усаживается за стол, пытаясь создать барьер между мной и его сыновьями, но эти действия лишь вызывают у Рида и Истона насмешливые улыбки — они даже не стараются скрывать свою реакцию.

— Чем хочешь заняться на выходные?

— Все нормально, вы не обязаны меня развлекать, — отвечаю я.

Каллум поворачивается на стуле к сыновьям.

— А вы двое?

Подтекст: «Что мы будем делать с Эллой?» Я съеживаюсь, а между лопаток появляется неприятное ощущение, которое я начинаю называть «ройаловской занозой», в честь Ройалов.

— У нас планы, — бубнит Рид себе под нос и выходит из кухни прежде, чем Каллум успевает снова открыть рот. Он поворачивается к Истону, но тот поднимает вверх ладони и невинно моргает.

— Не спрашивай меня. Я средний сын. Буду делать то, что скажут остальные.

Каллум закатывает глаза, а я, несмотря на напряжение, тихо усмехаюсь, уткнувшись в тарелку. Истон делает то, что хочет. Никто не заставлял его засовывать руку в штаны и делать мне непристойные предложения. Ему нравится играть в эту игру, он делает это не раздумывая. Ему удобно притворяться, что Рид — их вожак, освобождая тем самым себя от ответственности.

— Что ж, тогда, может, ты дашь мне знать о планах Рида относительно тебя позже, — иронично говорит Каллум.

Истон заливается краской. Одно дело, когда он сам делает вид, что следует за Ридом, но совершенно иное, когда отец намекает на то, что Истон — марионетка.

— Раньше тебе было плевать, чем я занимаюсь на выходных. — Парень ставит упаковку с соком обратно в холодильник. Окинув Каллума таким испепеляющим взглядом, от которого у его отца могут поседеть все волосы на голове, Истон вслед за братом покидает кухню.

Каллум вздыхает.

— Мне не выиграть премию «Отец года», да?

Я несколько раз постукиваю ложкой по столу, потому что прекрасно понимаю, что лучше не совать нос в чужие дела. Но сейчас Каллум сам втягивает меня в эти запутанные отношения, и если он не прекратит, последствия могут оказаться весьма плохими.

— Послушайте, Каллум, не поймите меня неправильно, к тому же вы знаете своих детей лучше, чем я, но действительно ли имеет смысл навязывать меня им силой? Честно, я бы предпочла, чтобы они и вовсе не обращали на меня внимания. Меня не обижает, что парни не рады моему присутствию, к тому же дом такой большой, что мы все можем не встречаться здесь по несколько дней.

Он внимательно всматривается в мое лицо, пытаясь понять, честна ли я с ним. Наконец Каллум робко улыбается.

— Ты права. Так было не всегда. Когда-то мы отлично ладили, но после смерти их матери все в нашей семье пошло наперекосяк. К сожалению, мои мальчики избалованы. Им не помешает доза реальной жизни.

И эта доза — я?

Я хмурюсь.

— Я не факультативное занятие. И знаете что? Я на себе испытала, что такое реальная жизнь. Это отстой. Я бы не стала навязывать реальную жизнь людям, которых люблю больше всего на свете. Я бы постаралась защитить их от нее.

Я встаю из-за стола и оставляю его в одиночестве.

В коридоре у кухни притаился Рид.

— Меня ждешь? — Мне ничуточки не стыдно за ехидство в моем голосе.

Рид окидывает меня взглядом, его синие глаза задерживаются на моих голых ногах.

— Просто интересно, что у тебя на уме.

— Я пытаюсь выжить, — честно отвечаю я ему. — И все, что я хочу, это поступить в колледж.

— Прихватив с собой крупный кусок состояния Ройалов?

Его слова выводят меня из себя. Этот парень никогда не оставит меня в покое.

— А может, еще и несколько сердец Ройалов, — сладким голосом говорю я.

И тут, набравшись смелости, я медленно провожу пальцем по мышцам на его голой груди, мой ноготь царапает гладкую кожу. У него перехватывает дыхание, почти незаметно, но мне точно не показалось.

Мое сердце начинает бешено стучать, а кровь пульсирует в тех местах, которые я бы точно не хотела связывать с Ридом Ройалом.

— Ты играешь в опасную игру, — хрипит он.

Как будто я этого не знаю. Но мне нельзя показывать Риду, что он задел меня за живое. Я опускаю руку, сжимая пальцы в кулак.

— Я не знаю, как играть в эту игру по-другому.

От моей честности он теряется, и я ухожу. Мне нравится думать, что этот раунд остался за мной, но одновременно у меня такое ощущение, что каждая наша с Ридом стычка лишает меня частички моих жизненных сил.