Но когда наши браслеты зазвенели, и мы получили двадцать очков, я еще никогда так не смеялась. Так что это наш новый план — набирать очки и оставаться на волне, не запоров при этом ни одного Злодейского задания. Давайте посмотрим правде в глаза, мы не очень хороши в этом, но секс? Да, это то, что мы можем делать.

— Опять разговариваешь сама с собой? — насмехается Шпик, лежа на кровати Потрошителя, при этом мы оба совершенно голые. Кто знал, что секс на чужой кровати даст тебе очко? Еще одна причина, по которой мы это сделали…

— Нет, это не так, ты живешь, чтобы дразнить его, — отмечает Шпик, перекатываясь на бок и кладя руку под голову, ухмыляясь мне, когда мы слышим, как открывается входная дверь, без сомнения, Потрошитель с нашим ужином. Интересно, куда делся Стрикер?

— Стрикер, перестань изображать из себя извращенца и выходи, Дробилка ищет тебя, — кричит Шпик, и я хмурюсь, садясь, когда Стрикер появляется в поле зрения, сидя в кресле в углу, совершенно голый, а рука его при этом крепко обхватила основание члена.

— Эй, чувак, пора переходить на совершенно иной уровень вуайеризма. Браво! — Я аплодирую, и он ухмыляется, как раз когда дверь спальни Потрошителя резко распахивается.

Он видит всех нас вместе, пакет с гамбургерами шуршит в его руке, когда он поднимает другую руку и щиплет себя за переносицу.

— Я поставлю еду на стол, а когда вернусь, вы все будете одеты, кроме Дробилки, конечно, и вам лучше бы постирать мои гребаные простыни. У меня нет никакого желания спать в вашей чертовой сперме, — спокойно говорит он, а я поднимаю руку вверх. Он опускает руку и бросает на меня раздраженный взгляд.

— Да? — спрашивает он, как будто на самом деле не хочет.

— Но ты же не будешь возражать против того, чтобы поспать покрытым моими соками, верно? — спрашиваю я, и он кашляет, прежде чем задохнуться от негодования.

— Черт возьми. Нет, я пас. Постирай эти чертовы простыни, — кричит он, закрывая за собой дверь, и я слышу, как он бормочет всю дорогу до кухни.

— Ну же, еда! Я вскакиваю, падаю с кровати, прежде чем выпрямиться. — Последний должен стирать пропитанные спермой простыни Потрошителя! Выбегая из комнаты, я смеюсь, а они ругаются.

— Не смей, блядь, произносить такое сложное слово, как «пропитанный»! Черт побери! — кричит Потрошитель из кухни, заставляя меня смеяться так сильно, что я падаю, как есть — сверкая голой задницей в воздухе, когда я пытаюсь перестать смеяться.

— Я ненавижу вас всех! — кричит он, разбрасывая все вокруг себя, когда Стремительный шлепает меня по заднице и перепрыгивает через меня, мчась в одних трусах на кухню.

Ублюдок.

Следующие несколько дней проходят в размытом трахом угаре, во всех запрещенных и самых странных местах, а наши очки тем временем медленно ползут вверх с каждым членом к влагалищу… или заднице. Я не очень разборчива.

Лежа на траве в парке, я получаю злую ухмылку на лице, когда переворачиваюсь и ползу вверх по телу Потрошителя. Он приоткрывает глаза прямо с того места, где он загорает, и когда он видит выражение моего лица, его зрачки расширяются, а руки мгновенно поднимаются и хватают меня за бедра.

— Опять? — спрашивает он, уже облизывая губы.

Ухмыляясь, я протягиваю руку и расстегиваю пуговицу на его джинсах.

— По крайней мере, на этот раз не снимай одежду, — протягивает Стрикер рядом с нами, не потрудившись открыть глаза.

— Я? — спрашиваю я, сидя на бедрах Потрошителя, пока он ругается, пытаясь сбросить джинсы.

— Нет, дорогая, я обращаюсь к тому большому болвану. Ты всегда должна быть голой, — поддразнивает он, открывая глаза, чтобы посмотреть на нас.

— Хорошо, а теперь кто хочет трахаться? — спрашиваю я, и Стрикер со Шпиком вскакивают, заставляя меня запрокинуть голову и рассмеяться, как раз когда Потрошителю удается высвободить свой член.

На этом все не заканчивается. Когда Стрикер примеряет одежду, я раздвигаю занавеску в раздевалке и ухмыляюсь ему в зеркало. Его глаза горят, и он тычет в меня пальцем. Прыгнув на него, я прижимаю Стрикера к стене. Скажем так, мужчина в соседней кабинке получил свое собственное пип-шоу, особенно когда мой лифчик оказался в его кабинке, упс.

В библиотеке я закрыла книгу с раздражением, пробегая глазами вверх по Шпику, когда я протягиваю ногу и провожу ногой по его бедру, пока не подталкиваю его член, обтянутый джинсами. Он открывает глаза с того места, где спал, перед ним открыта книга. Стрикер утверждал, что нам нужно немного окультуриться… ебля между книжными стеллажами считается, верно?

Subway — кафешка с сэндвичами, а не метро с поездами, общественные туалеты, магазины одежды, парк и библиотека. Все это приводит к нашей испорченной версии Злодеев на гастролях.

— Я у-с-с-с-т-а-л, — жалуется Потрошитель, пока я не срываю с себя топ, заставляя его задыхаться и спотыкаться. Ухмыляясь, я отступаю дальше в переулок, где мы слоняемся.