Шёл он молча, с иронией наслаждаясь болью, которая с каждым шагом всё сильнее сковывала его шейные позвонки. Ада тоже не решалась заговорить, хоть и чувствовала, что ему нужна её невидимая поддержка.

Наконец Стас остановился. За невысокой витиеватой оградой возвышался маленький временный памятник из мрамора тёпло-белого цвета.

Его сын умер до крещения. Не то чтобы Стас жутко переживал об этом. Он сам при жизни ни во что и ни в кого не верил. С Лерой они даже никогда не поднимали эту тему. Теперь-то всё было иначе, но, если верить словам Дьявола, его сын и безо всяких манипуляций сейчас находился в лучшем из миров.

Стас зашёл за ограду. Рядом с маленькой могилой было ещё достаточно места под две полноценные. Вот только его план когда-нибудь оказаться тут был нарушен тихим всплеском кислоты в огромном резервуаре. Что, впрочем, казалось ему совершенно заслуженным.

Стас был почти на сто процентов уверен, что в будущем тут, рядом с его сыном, найдут свой покой останки другого человека. И Леры.

– Что ж. Так тому и быть.

Он медленно опустился на траву рядом с холмиком.

Ада продолжала бесшумно маячить у ограды и аккуратно смахивала слёзы большими пальцами.

Дьявол взъерошил свою чёрную шевелюру и, немного сгорбившись, отвернулся.

– Я не хотел, – глухо просипел Стас. – Я… – внезапно его гортань окончательно свело жутким спазмом. Он не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть, а только мелко трясся, впиваясь взглядом в надпись на мраморе.

Ада сделала шаг к нему, но какая-то невидимая ледяная стена не позволила ей приблизиться к Стасу.

Между ней и проходом к могиле застыл Дьявол. Лицо его было каменным, а взгляд – задумчивым. Вообще-то ничто не мешало ему явить себя и предложить ей интересную сделку, но впервые за долгое время он сдержал свой порыв. Что-то было в бездонных больших глазах красивой грешницы, что заставляло Дьявола испытывать смутное непривычное чувство вины. В какой-то момент он опомнился, встрепенулся, снова цокнул языком и повернулся к ней спиной, обратив свой взор на Стаса.

Тот с трудом отдышался и уткнулся лбом в согнутые колени. Слёзы сожаления буквально прожигали кожу на его лице.

– Ты мог стать моим спасением… Я ничего не понял тогда. Хотя всё было ясно как день, – Стас поднял взгляд на памятник, от которого веяло мягким обволакивающим теплом, и медленно протянул ладонь. Суставы пальцев ломило. – Прости меня… Пожалуйста. Прости, малыш, – он коснулся шершавого мрамора, но почувствовал кончиками пальцев нежность младенческой кожи. Стас от страха отдёрнул ладонь.

– Я бы всё отдал, чтобы… – злая ирония вернула его к утреннему разговору. – Вот уж точно за что стоило бы продать душу…

– Я не в силах изменить прошлое, – тихо произнёс Дьявол, спокойно глядя на профиль Стаса.

Тот медленно запрокинул голову и уставился в прозрачное майское небо.

– Даже Он не в силах. Есть вещи, которые никому не подвластны.

Стас зажмурился. Полуденное солнце коснулось его жёстко очерчённого лица.

– Значит, не ты и не Он главные в этой Вселенной…

День девятый

Стас открыл глаза и, нахмурившись от очередного похмелья, крепче прижал к себе Аду.

– Ещё немного, и мы сопьёмся, – медленно прошептала она.

– Сомневаюсь, – хмыкнул Стас. – Завтра я оставлю тебя в покое, и ты снова вернёшься к здоровому образу жизни.

– Не напоминай…

Внезапно откуда-то из-под кровати раздался тихий телефонный звонок.

– Это твой? – Стас с усилием привёл себя в чувство.

Ада широко распахнула глаза:

– Чёрт! Понедельник?! А который час?!!

– Ммм… Полдесятого.

– Нет! Я совсем потерялась во времени…

Ада со стоном села, растирая лицо.

– Работа-работа, уйди на Федота… – Багрянцев рассмеялся.

– Тебе весело, ага, – она нагнулась и достала телефон из-под лежавшего на полу платья. – Ладно, скажу, что приболела.

– Или пошли их всех подальше…

Она уставилась на Стаса, а телефон продолжал вибрировать в руке.

– Уволиться?

– Только честно: это твоя любимая работа? Ты не жаждешь наступления пятницы? Считаешь часы до понедельника? Тебя окрыляют твои обязанности?

Телефон замолчал.

– Знаешь, тебе легко рассуждать!

– А тебе привычно отмахиваться от своих желаний, – Багрянцев поднялся с кровати и пошёл в ванную.

Ада с раздражением смотрела ему в спину, но её взгляд плавно спускался к его ягодицам, а мысли всё сильнее путались. Она вздохнула и поплелась вслед за ним.

– Что ты имел в виду?

– Чем тебе больше всего нравится заниматься? – он встал под горячий душ и щедро намылился гелем.