Стас вопреки всем правилам приличий так ничего и не ответил. Забравшись под одеяло к уже глубоко уснувшей Аде, он мягко провёл ладонью по изгибам её фигуры, беззвучно поцеловал её за ухом и начал медленно проваливаться в сон. После целой ночи тусовок в ушах шумело, под сомкнутыми веками мелькали хаотичные блики, а в горле першило, но Стас всё же дал усталости поглотить себя.
Глава 10. Мольба
День восьмой
Стас открыл глаза и понял, что лежит в постели один.
– Ада? Ты тут?
Немного напрягшись, он с облегчением почувствовал её совсем близко. Из ванной комнаты доносился тихий плеск воды.
Уже даже не оборачиваясь в простыню, Стас поднялся и зашёл к Аде абсолютно голым. Она лежала под пышным слоем пены с маской на глазах и стаканом воды в руке.
Стас опустился на колени перед ванной и упёрся подбородком в ладони на белоснежном бортике.
– Привет… – его шёпот заставил Аду сделать медленно вдох и забавно наморщить нос.
– Привет…
– Как ты?
– Пытаюсь подобрать приличные слова, чтобы описать своё состояние.
– Получается?
– Не очень.
Стас усмехнулся, аккуратно приложил палец Ады к её телефону и совсем привычно заглянул в Инстаграм.
– Я даже боюсь представить, что там кто пишет… – её голос был хриплым после ночного веселья, но показался Стасу по-новому соблазнительным.
– Кто такая Илона Петренко?
– Моя одноклассница.
– Твоё благополучие от неё как-либо зависит?
– Неа…
– Адьос, – лёгким движением руки Багрянцев заблокировал возмущённую нравоучительницу. – А Тимофей Игнатов?
– Вместе учились вождению.
– И как он?
– Если честно, унылый, как манная каша в детском саду… Я сходила на пару свиданий с ним и потом сказала, что не готова к отношениям.
– Хм… – Стас отправил унылому кавалеру три эмоджи с вытянутым средним пальцем, дождался, пока сообщение будет отмечено прочитанным, и тоже отправил в блок. Перебрав список всех, кто праведно возмущался поведением Ады, и значительно сбавив степень токсичности её окружения, он поднялся с пола, поцеловал в губы свою несостоявшуюся жертву, медленно приходившую в себя, умылся и ушёл в гостиную.
– Розовые сопли с сахаром!
– Это какое-то заклинание?
Дьявол ощетинился в ответ на шутливую реплику Стаса:
– Доиграешься! Я верну тебя к жизни против всех правил и заставлю снова творить дичь в безумии.
– Твоё право… – Стас натянул джинсы, футболку и снова закурил.
– Неужели тебе совсем не хочется попытаться выиграть?! Получить новую жизнь?! Наслаждаться океаническим воздухом в Австралии???
– Не хочется.
– Но почему?! Ты ведь забудешь эту свою жизнь! Все свои поступки, грехи, ужасы.
– Так я и в забвении не смогу о них помнить.
– Тогда я верну тебя в ад! – процедил Дьявол.
– Заслуженно, – пробормотал Стас, обозревая воскресную столицу через большое окно.
– Ты невозможен! Что бы я ни сказал, чем бы ни грозил, тебе вообще на всё плевать?
– Получается, что так…
– А как же Ада? – глаза Дьявола сверкнули ядовито-зелёным пламенем.
Багрянцев быстро повернул голову и прищурился:
– А что с ней?
– На неё тебе тоже плевать?
– Я… – Стас запнулся, заметив тонкий силуэт Ады в отражении окна.
– Снова говорил с Дьяволом? – она хрипло хихикнула.
– Всё ты знаешь… – он, как и накануне, почувствовал на спине её ладони и закрыл глаза.
Ада обняла его, немного подрагивая. Но через несколько секунд расслабилась, прижалась лбом к позвонкам между лопаток и тихо спросила на выдохе:
– Что нужно сделать, чтобы ты остался?
Стас опустил взгляд на её хрупкие пальцы и мягко бликующий на тонком запястье браслет. True. Правда…
– Ничего не сделаешь.
– Совсем-совсем? Неужели нет ни одного варианта?
– Нет. И никогда не было.
Ада судорожно вздохнула:
– А если ты всё же сведёшь меня с ума?
– Это бессмысленно. Ты угодишь в плен к психиатрам. А я очнусь на другом конце света и даже не вспомню о тебе, – он аккуратно потянул её за ладонь и вывел из-за спины лицом к себе.
Ада подняла глаза на его серьёзное, но всё же немного печальное лицо. Рядом с правой бровью у самой переносицы была прочерчена не слишком глубокая, но явно заметная морщина. Ещё две подобные чёрточки маячили рядом с уголками губ. И почти неразличимыми полосками отложились следы возраста на нижних веках.
– Сколько, говоришь, тебе лет?
– Тридцать девять, – серо-карие глаза улыбались, в отличие от губ. – А тебе?
– Тридцать…
– Прекрасный возраст. Чудесный. Идеальный для начала новой жизни. Жизни в своё удовольствие. Не упусти этот ша…
– А если я продам ему душу?
Стас поперхнулся:
– Что?
– Если я продам душу твоему Дьяволу, он оставит мне тебя?