– У тебя точно нет шанса?..

Он не сразу понял, о чём спросила Ада, но потом тихо ответил, не оборачиваясь к ней:

– Нет.

Почувствовав на спине её тёплые ладони и лёгкое дыхание, Стас развернулся и обнял её:

– Не переживай. У нас ещё полно времени. Как насчёт весёлой субботней ночи? Нужно отметить твоё новоселье.

Ада вздохнула:

– Это обязательно?

– Это даже не обсуждается.

* * * 

Столица перед глазами Ады проносилась, сверкая тысячами огней: улицы, клубы, рестораны, стилизованные пространства закрытых дворов, площадки на крышах… Она потеряла счёт времени, утонула во вселенной ночной жизни и растворилась в волшебных ритмах, окутывающих её и человека, который лёгким ударом тока появился из ниоткуда самым ужасным утром самого ужасного месяца за долгие годы.

Стас что-то говорил ей, они много и громко смеялись, танцевали до упаду, пили без меры и выкладывали самые огненные фото и видео в Инстаграм Ады.

Её наконец-то накрыла с головой даже не волшебная, а по-настоящему дьявольская лёгкость: гедоническая, порочная, сладостная… Все мышцы Ады были расслаблены, она двигалась плавно и соблазнительно, улыбалась Стасу без привычной тени сомнений и неловкости, всё вокруг было таким… одновременно сказочным и настоящим, каким и должно было быть.

Они вернулись в отель уже засветло. Воскресная Москва затихла в хмельной дрёме, дороги и тротуары опустели, огни вывесок потухли, небо окрасилось в тёплый голубой предрассветный оттенок…

– Мне кажется, я проснусь в диком похмелье, – Ада устало хихикнула, стягивая с себя искрящееся платье цвета какао.

– Сомневаюсь. От такого количества веселья мы практически протрезвели. Но, – Стас достал из нагрудного кармана чёрной рубашки два квадратика фольги, – ты всегда можешь начать сложное утро с этих шипучек, – он положил таблетки Алказельтцера на тумбу, пытаясь отогнать от себя яркое ощущение дежавю.

Ада хмыкнула и хмельной походкой направилась в ванную.

– У тебя всегда есть план Б?.. – она медленно чистила зубы, уже практически не открывая глаз.

– Вообще не угадала, – Стас выдавил пасту на свою щётку.

– Но шипучки ты припас…

– Давняя привычка.

Ада хотела спросить что-то ещё, но усталость победила. Она попыталась смыть макияж, но даже со второй попытки разводы туши продолжали темнеть на её щеках.

– Сядь, я помогу.

Она послушно рухнула на маленький пуфик и беспомощно протянула Стасу ватный диск и баночку со средством для снятия макияжа.

Трезвый, благодаря своим способностям, он выдавил немного лосьона и аккуратно, даже нежно провёл по прикрытым тонким векам Ады и её румяным щекам.

– Так приятно…

– Я делаю это в первый раз.

– Правда?

– Ага.

Очистив сонное лицо Ады от остатков туши, Стас критически осмотрел результат своего труда и удовлетворённо усмехнулся.

– Мда… – голос Дьявола заставил его вздрогнуть. – Если честно, мне хочется сдать тебя обратно по гарантии.

Стас недоумённо уставился на него, и тот продолжил:

– Чего? Я предложил сделку человеку, готовому разнести половину Москвы в своём неуправляемом бешенстве. Тому, кто приставил пистолет к шее любимой женщины, лишь бы она не досталась кому-то ещё. Тому, кто всех перехитрил, попытался разрушить с десяток судеб и выйти из дерьма абсолютно чистеньким. И где всё это?!

Дьявол свёл брови и насупился. Стас молча пожал плечами.

– Ты сидишь в ванной комнате и смываешь тушь с лица пьяной девицы. Ты точно Багрянцев?!

Закатив глаза, Стас увёл практически уснувшую Аду в спальню, помог ей лечь, накрыл одеялом и зашёл в гостиную. Взял со стола полупустую пачку сигарет, оглянулся в поисках зажигалки, неспешно прикурил и уселся прямо на пол в позе йога.

– Ты так и будешь меня игнорировать?! – Дьявол скинул свой пиджак, взъерошил волосы и тоже закурил.

– Дай мне насладиться несколькими днями здравомыслия.

– Не неси чушь!

– Я серьёзно, – Багрянцев посмотрел на Дьявола в упор. – Не помню, чтобы мой мозг когда-либо так ясно и трезво мыслил.

– Тебе кажется.

Стас глубоко затянулся, ощутил стремительный поток никотина по лёгким и дальше в кровотоке, а потом медленно с наслаждением выпустил густой дым в потолок.

– И всё же.

– Если хочешь моё мнение, безумие было тебе к лицу.

– Безумие было моей тюрьмой.

– Ещё поблагодари меня за освобождение.

– Благодарю.

– Вообще-то это был сарказм.

Стас усмехнулся, ткнул бычок в пепельницу, размял шею и молча вернулся в спальню.

– Обычно, уходя, прощаются с собеседником! – раздался из гостиной обиженный голос.