Ответив работнику загса стандартные “согласен” и “согласна”, они повернулись друг к другу и оба с трудом сглотнули, чтобы сказать те самые слова, о которых каждый размышлял всю последнюю неделю.

– Кто-то скажет, странно начинать отношения с середины. Кто-то скажет, что поцелуи в первый час знакомства и секс в первые его сутки – не про вечную любовь.

Парни “Феникса” опустили глаза в попытках не засмеяться. Лера еле заметно качнула головой, но Дима понял, что эту фразу ему потом придётся как следует отработать.

– Люди вообще много фигни говорят. Но всё это случилось с нами… Хоть я и эгоцентричный мудак, а ты страдающая стерва…

Мать Димы тихо охнула.

– …это не исключает самого главного в моей жизни факта – той самой вечной любви между тобой и мной. До одури. Всё, что я помню, кроме тошнотворного вкуса крови, как летел к тебе. Сквозь темноту. А больше мне и лететь некуда… – он медленно выдохнул через рот и надел Лере кольцо.

Она с полминуты смотрела на сверкающий квадратный бриллиант, потом подняла глаза и заговорила:

– И хоть ты эгоцентричный мудак, а я страдающая стерва… Я уже давно смирилась с тем фактом, что ты – мой кислород. И без тебя мне сложно дышать. Сложно ориентироваться в пространстве. Когда ты улетаешь от меня, я просто… существую, – Лера часто заморгала, боясь заплакать, но девушки “Феникса”, осознав, что ощущают всё то же самое, смотрели на жениха и невесту сквозь прорвавшие оборону слёзы. – Если бы ты не вернулся ко мне, я бы просто последовала за тобой. Потому что мой дом там, где ты. И мой воздух там, где ты. И… – Лера говорила всё быстрее, чувствуя, что не справляется с накатившей болью. Сокол зажмурился, но его ресницы успели предательски намокнуть.

– И даже если весь мир будет объят огнём, я буду там, где ты, – она опустила голову и дрожащей рукой надела на его безымянный палец широкое золотое кольцо с гравировкой в виде оперения: – Я люблю тебя.

– Стокгольм посимпатичнее, если честно…

Софи и Даниил шли под густым снегопадом с двумя большими стаканами глинтвейна.

– Копенгаген построже. Как будто повзрослее.

– Наверное…

Новый Год они отметили дома двумя бокалами вина и десятком поздравительных сообщений друзьям. И уже первого января ужинали в Дании, а третьего – в Швеции.

Софи всё ещё была не в настроении. Даже свадьба Леры и Сокола не особо добавила оптимизма. Атмосфера там хоть и была дружеской, но какой-то… фатальной. Не раздавалось громких взрывов хохота, обошлось практически без острых шуточек. Все просто были рады находиться рядом друг с другом. И отсутствие звучного смеющегося голоса Джокера тоже ощущалось всеми без исключения.

– Есть тут какие-нибудь интересные выставки?

– Есть… Но я не хочу. Лучше просто побродить под снегом.

– Как скажешь, – Волохов отчаялся взбодрить Софи, поэтому в какой-то момент решил просто быть рядом и поддерживать ненавязчивый разговор.

Он и сам не горел желанием глубоко окунаться в новогоднее веселье. Прошедший год выдался хреновым. Хотелось стереть себе память или вообще перезапустить игру с нуля…

– Снег очищает.

– Нет.

– Ну, я образно…

Но Софи упрямо покачала головой:

– Нет. Он, может, и даёт шанс временно отключить мысли, но не очищает. От себя не убежишь. Очищает отречение. Но шанс на такой шаг выпадает редко.

– Твой философский настрой меня пугает.

– Будет лучше, если я вернусь на уровень девочки, предпочитающей смешивать виски с колой?

Волохов поперхнулся на вдохе и остановился посреди улицы. В памяти всплыло их первое свидание, где он вёл себя, как душный граф Монте-Кристо, читал ей нотации и вообще не воспринимал в качестве достойного собеседника…

– А как ты сама чувствуешь?

Софи равнодушно пожала плечами:

– За эти полгода я вообще разучилась чувствовать. Как ты сказал… “Чуть потише голос совести, чуть побольше порочности. Перестать идеализировать жизнь, чтобы начать получать от неё удовольствие…”

– М-да… Я сотворил чудовище! – Даниил усмехнулся в беззлобной иронии, а Софи закатила глаза и допила остывший на морозе глинтвейн.

Они прошлись по магазинам и потратили скромную по их меркам сумму на очередной костюм для Волохова и очередное платье для Софи. Вернувшись в отель, Даниил без особого настроения заметил около десятка новых писем в рабочей почте, открыл уже неизвестно какую по счёту бутылку вина, наполнил им большую кружку вместо бокала и остальное протянул Софи, которая уже набирала горячую ванну с пеной и читала очередную книгу о принципах работы современных аукционов.