Уткнувшись носом в её прохладные светлые волосы, Скай с наслаждением вдохнул их запах:

– Нет, моей целью было дождаться, когда ты закроешь все свои вопросы и окажешься максимально готова для новой главы.

– Ещё скажи, что рад гибели моей компании.

– Ты чего? – от внезапной перемены тона Снежной Королевы Костров аж поперхнулся.

– Сам же сказал – максимально свободна…

– Юль, ты бредишь? – он упёрся ладонями в матрас и сел, выпрямившись.

Наумова непонимающе, но с долей обиды в глазах моргнула:

– Ну…

– Я, по-твоему, кто? Подобие Глеба или Гаврилова?

– Нет… – Юля опомнилась и растерянно качнула головой. Длинные гладкие волосы водопадом скользнули по плечам и груди.

Костров поднялся с кровати, нашарил в лежавших на полу джинсах пачку сигарет, приоткрыл окно и, даже не прикрывшись простынёй, упёрся бедром в подоконник, выдыхая дым в тонкую щель между створками:

– Я же тебя люблю. И не то чтобы я прыгал от счастья, когда мы оба поймали твоего мужа на измене. Мне было тяжело видеть, как ты страдала. Максимум, чему я был рад, что ты наконец-то поняла: он никогда не был достоин тебя. А то, как эти мудаки разрушили твой бизнес… У меня до сих пор слов приличных нет. Так что нет, Юль, я не был рад. Я не могу радоваться, если моей любимой женщине больно. А тебе было больно. Больно. Обидно. Тоскливо. Я всё это видел. Но ещё я видел, как ты выгорела в пепел. И всего несколько часов назад ты сама сказала про гору с плеч.

– Прости, Паш. Я ляпнула чушь… – Наумова виновато опустила глаза и, потуже затянув на себе простыню, подошла к нему. – Не знаю, кто меня укусил.

Хмыкнув и швырнув окурок в окно, Костров крепко прижал её к себе:

– Проехали. Хотя, может, и правда стоило признаться пораньше… Если бы я знал, что всё сложится так быстро и гладко.

– Ты думал, я отвечу отказом?

– Ну… Может, не отказом… Утром я вышел из дома с мыслью, будто рискую вообще всем. И не предполагал, что уже вечером мы дойдём до точки кипения.

– Я слишком быстро сдалась?

Они так и продолжали стоять у окна, всматриваясь в огни ночной столицы, заметаемые серьёзно разыгравшимся снегопадом.

– А ты об этом жалеешь? – Скай ответил вопросом на вопрос, путаясь пальцами в густых светлых локонах.

– Ты мне снился, – голос Юли прозвучал глухо. – Три или четыре раза. После пруда и потом… В самые сложные дни, когда я была готова сдаться и подписать что угодно, лишь бы всё это поскорее закончилось.

– Снился? И что я делал в твоих снах?

Наумова неловко зажмурилась и уткнулась носом в его грудь:

– Что ты только ни делал… Точнее – мы. Я в жизни такое ни с одним мужчиной не делала…

– Отсюда поподробнее.

– Паша, мне наш с тобой секс снился. И там было очень… Очень-очень. Мне даже рассказывать неловко.

– Грязно-пошло-порнушно?.. – Костров еле сдерживал смех.

– Да, – шепнула Юля и залилась румянцем. – И мне нравилось… Я просыпалась от оргазмов.

– Это показатель доверия.

– Серьёзно?

– Абсолютно. Самый пошлый секс – у тех, кто безоговорочно доверяет друг другу. Так что… – он опустил голову и голодно прорвал слабую оборону Наумовой терпким от вишнёвых сигарет языком, грубо сминая её губы и ещё крепче прижимая к себе подрагивающее от волн возбуждения тело.

– Что?.. – задыхаясь, она уставилась на него в полутьме спальни.

– Могу реализовать все твои сны. И просыпаться ты будешь от настоящих оргазмов. Каждое утро… – его хриплый шёпот запустил по телу Юли тысячи мурашек. – Конечно, если ты сама готова пойти со мной до конца.

Скай провёл подушечками пальцев вверх по её спине к тонкой шее и замер, всматриваясь в Юлины глаза с расширенными зрачками. Она точно так же смотрела на него, покусывая нижнюю губу, и будто искала внутри себя верный ответ.

– Бокал вина, и я готова продолжать…

– Юль… Юля, мне надо уехать.

Наумова неохотно открыла глаза в темноте и сонно потянулась, но тут же звонко ойкнула от поцелуя в шею.

– Что?.. Куда? – обернувшись, она удивлённо уставилась на уже одетого Кострова. – Почему так рано?

– Ну я же отец-одиночка, – опустившись на колени у края кровати, тот забавно сморщил нос.

– В смысле?.. Ты никогда не говорил… – лицо Юли вытянулось от внезапной новости. – У тебя есть ребёнок?

– Юль. Пушок. Если я его вовремя не выгуляю, он будет очень грустить. Или съест ещё пару ботинок.

– Господи, умеешь ты взбодрить рано утром! – она тихо рассмеялась, уткнувшись лицом в подушку.

– А что, чужие дети для тебя весомое препятствие в отношениях?

– Почему? Нет. Просто очень неожиданно прозвучало твоё «отец-одиночка».

– Ладно, я поеду.

– Я тебя провожу, – оглянувшись, Юля заметила свою тунику на полу, натянула её на голое тело под красноречивым взглядом Павла и побрела в прихожую. – Вечером увидимся?