– Боже, с кем я тягаюсь? – он хохотнул в ответ и вырулил на проезжую часть.

«Че как успехи? Блонда потекла?» – на дисплее его смартфона высветилось сообщение от Майорова. Костров чуть не поперхнулся и максимально незаметно ответил: «Всё гуд, потом расскажу».

Центр Москвы полыхал тысячами гирлянд и миллионами огней в преддверии Нового года, щедро осыпая москвичей и гостей столицы позитивом на каждом углу. Скай, памятуя плотность народных гуляний, выудил из бардачка спецпропуск и сунул его под стекло, а потом спокойно припарковался в одной из близлежащих улиц.

– Ловко, – хмыкнула Юля.

– Удобно, – усмехнулся Костров, выходя из машины.

Спустя десять минут они в обнимку медленно шли по праздничной заснеженной Манежной, утыканной уютными деревянными домиками с сувенирами, согревающими напитками и фастфудом. Гигантская новогодняя ёлка искрилась тёплыми огоньками и сверкала блестящими игрушками, возвышаясь над весёлыми гуляниями. Пахло хвоей, корицей, апельсинами и лёгким морозцем. Толпы улыбающихся и смеющихся людей хаотично бродили между сувенирными лавками, аттракционами и огромным гладким катком.

Пушок, вновь затянутый в ненавистный намордник, шёл вплотную к колену Кострова, часто озираясь. Гулять в тихом парке ему нравилось намного больше, чем в многолюдных местах.

– Боже, как красиво… – от восторга и одновременного осознания, как много она упускала, окунаясь в работу с головой, Юля прослезилась и ещё плотнее прижалась к плечу Павла. – Настоящее волшебство.

Скай молча прижался губами к её виску и с наслаждением влюблённого наркомана вдохнул сладковато-травяной аромат её духов, смешавшийся с запахом кофе и шерсти от пушистой шапки. Сердце стучало, сбиваясь с ритма, и всё, чего ему хотелось, это вот так стоять посреди московской зимы и бесконечно долго обнимать свою Снежную Королеву, не думая и не заботясь ни о чём.

Откуда-то сбоку раздались подряд несколько щелчков. Костров по профессиональной привычке тут же обернулся, пряча за собой Юлю, и с облегчением усмехнулся:

– Медведя хочешь?

– Какого медведя? – Наумова выглянула из-за его плеча.

– Плюшевого.

Предложение было забавным, словно с кадров какой-то старой романтической комедии, да и к большим плюшевым игрушкам Юля никогда не испытывала любви, считая их бесполезными пылесборниками. Но именно в этот момент ей вдруг до ужаса захотелось…

– Давай.

Они подошли к домику с тиром, и Костров, отдав Юле поводок, взял в руки простое пневматическое ружьё, ловко зарядил его и сделал пробный выстрел по стоявшим в пирамиде фигуркам. Прицел, как он и думал, был немного сбит, но для опытного снайпера с многократно подтверждённой квалификацией подобная неурядица не являлась проблемой. Он снова сфокусировался на мушке с учётом отклонения и попал точно в цель. Ещё восемь метких выстрелов, и слабо скрывавший своё недовольство хозяин тира махнул рукой в сторону витрины с медведями.

Скай красноречиво усмехнулся и, забрав поводок, кивнул Юле:

– Выбирай, какой нравится.

– Вот этот, – она подхватила полуметрового пухлого мишку цвета кофе с молоком с тёмно-синим бантом. – На тебя похож.

– Чем?!

– Хмурится, прям как ты иногда, – рассмеявшись, она обняла игрушку одной рукой, а локоть Павла второй. – Спасибо.

– Я хочу на карусели, – внезапно произнёс Костров и повёл Юлю сквозь толпу к средоточию огней и музыки.

Завидев плюшевого «конкурента», Пушок ткнулся мощной мордой в бедро Наумовой, напоминая о себе. Та намёка не поняла, поэтому просто улыбнулась недовольному псу.

– С собаками нельзя, – оператор скрестил ладони при виде огромного кане-корсо.

– Он дрессированный. Будет сидеть смирно.

– Нет.

Павел разочарованно цокнул языком.

– Покатайся, а я с ним постою, – хихикнула Юля.

– Нет, катайся ты. А я тебя щёлкну, – Костров подал ей руку, помогая подняться на карусель.

Снежная Королева, как он и подумал, проигнорировала лошадей, медведей, оленей и тигров и выбрала для себя новогодние сверкающие разноцветными огоньками сани, посадив рядом мишку. Каждый раз оказываясь напротив Павла, Юля счастливо махала ему ладонью, а он наводил на неё камеру смартфона. Фото получались немного размытыми, но от них так и веяло счастьем.

– Зря ты отказался! Может, всё-таки тоже прокатишься? – румяная от мороза, Юля довольно улыбалась.

– Нет. Я хотел с тобой. В следующий раз, – он опустил голову и мягко поцеловал её.

– Я уже забыла, что такое первые свидания… И какие они бывают волнительные.

– Не беда. Скоро опять забудешь, – хмыкнул Костров, встав с ней в обнимку в конец очереди за глинтвейном.

– Мне нравится твоя бескомпромиссность, – Наумова уютно уткнулась носом в расстёгнутый ворот его пуховика и закрыла глаза от удовольствия. – И ещё мне нравится ощущение, будто я такая девочка-девочка…

– А ты и есть девочка-девочка.