– Проснулся утром, увидел снег и решил, почему бы и нет? Тебе никуда не надо, мне, соответственно, тоже.

Обойдя жилой комплекс, они вошли в старый сквер с высокими липами и редкими берёзами. Тропинки и лавочки припорошило снегом, по земле, переваливаясь с боку на бок, бродили голуби и резво скакали воробьи. Счастливый пёс задорно вилял хвостом и с удовольствием валялся в небольших сугробах.

– Насчёт вчерашнего…

– Есть хочешь?

– Паш, – Юля притормозила и повернула Кострова лицом к себе. – Давай поговорим.

– Давай сначала сделаем кое-что… – хитро прищурился Скай.

– Что сделаем? – Белинская вопросительно свела тонкие брови.

– Вот это, – не дав ей опомниться, Костров опустил голову и, мягко обхватив свободной ладонью затылок Юли, впился ртом в её тёплые губы.

Белинская растерянно ответила на поцелуй, даже не попытавшись обороняться или вырваться. От её бывшего телохранителя терпко пахло кофе и совсем немного – сигаретами. А его напористый язык на вкус был сладковато-вишнёвым.

И вся его внезапная атака волшебным образом окутала раненую душу Юли будто тяжёлым тёплым одеялом. С трудом втянув носом немного воздуха, она привстала на цыпочки и, слегка качнувшись, прижалась к Кострову, отключив в голове все свои мысли.

Пушок, заметив неладное, взволнованно носился вокруг хозяина и этой странной женщины с белыми волосами, одетой в идеально чистые вещи.

Поняв, что никто не собирается сопротивляться, Костров опустил руку на талию Юли, а его поцелуй из слегка агрессивного превратился в нежно-чувственный, успокаивающий, дарующий ощущение защищённости… Идиллию нарушал только длинный поводок, постепенно обматывавший их ноги.

– Паша… – открыв глаза и смущённо уставившись вверх, на его лицо, Юля нерешительно улыбнулась.

– Не двигайся, – Скай строго глянул на пса и начал аккуратно разматывать поводок. – А то упадём.

Белинская тихо рассмеялась и послушно стояла в ожидании свободы.

– А теперь пойдём завтракать, – сжав её ладонь, Костров наугад двинулся сквозь сквер.

– Вообще-то сначала мы должны были поговорить, – Юля продолжала улыбаться, а ледяное ограждение вокруг её разбитого сердца уже дало трещину.

– Успеется, – усмехнулся Скай. – У нас весь день впереди.

Чтобы не смущать присутствующих, Костров шёпотом извинился перед Пушком и защёлкнул на его голове намордник:

– Прости, малыш. Так надо. С меня сосиска в тесте.

Кане-корсо понимающе, но крайне печально моргнул и улёгся под стол в опасной близости от нубуковых ботинок Юли, слепо листавшей меню, ибо все её мысли так и остались в сквере, на месте случившегося поцелуя.

Скай следил, как в её волосах таяли снежинки, превращавшиеся в искрящиеся капельки, и суматошно выстраивал в голове убедительную речь для начала их отношений, хотя внешне был неподвижно спокоен.

Отчаявшись, Белинская подняла на него взгляд:

– Что ты выбрал?

– Тебя, – хмыкнул Костров.

Юля залилась краской и сипло уточнила:

– Я про завтрак.

– Омлет с грибами и тост с тунцом.

– Ладно, мне то же самое…

Пушок, решив сменить позу, задел ножку стола, и тот опасно качнулся.

– Слоняра, – почесав пса за ухом, Павел выпрямился и расправил плечи, обтянутые колючим серым свитером крупной вязки.

Задумчиво водя ногтем по бело-красным клеткам на бумажной салфетке, Юля хмурила брови в попытках собраться с мыслями и выйти на разговор с Костровым.

– Юль.

– М-м-м? – она беспомощно улыбнулась.

– Увы, я не миллионер и веру в любовь стараюсь не терять, – Скай нахмурился и подался вперёд, упершись локтями в стол. – Правда, мне до сих пор не слишком везло, но, с другой стороны, я особых усилий никогда и не прикладывал. К сожалению или к счастью, я понятия не имею, кто для тебя нищеброд. Ниже какой суммы на банковском счёте начинается эта самая бедность…

– Паш, ну ты же…

– Вообще-то мне, если честно, плевать, – Костров растёр пальцами переносицу и снова в упор посмотрел на Белинскую: – Сам себя я нищим никогда не считал. Конечно, у меня нет лишней пары сотен миллионов, но и от звания альфонса я тоже максимально далёк.

– Паш, подожди, – в попытках притормозить хлынувший на неё поток мужского сознания Юля сжала его ладонь: – Во-первых, лишней пары сотен миллионов у меня и самой нет. Конечно, я не банкрот, но вряд ли сейчас сильно состоятельнее тебя. А, во-вторых, я просто хотела узнать, давно ли ты испытываешь ко мне симпатию. Но теперь ещё больше хочу понять, почему ты начал с той абсолютно дурацкой классификации, словно я… её придерживаюсь…