Это была последняя наша встреча, как бы горько мне от этого ни было. Мы никогда не сможем уйти от нашего прошлого, от наших ошибок. Нам никогда не суждено было быть вместе. Мы не можем существовать в одном мире. Не говоря уже о папе: он никогда не позволит этому случиться. Наши отношения с самого начала были обречены. Нам просто повезло, что мы смогли провести те несколько недель вместе, наслаждаясь друг другом и проживая прекрасные моменты.

– Ты в порядке? – Энцо смотрит на меня в зеркало.

– Ты расскажешь папе? – спрашиваю я, делая над собой усилие, чтобы заговорить.

– Я обязан.

– Хорошо.

На этом всё. Больше никаких разговоров. Энцо не из тех, кто любит много говорить. Он всегда был молчалив, за что и нравился моему отцу. Именно поэтому он был долгое время телохранителем моей мамы.

Спустя полчаса мы въезжаем на территорию особняка. За нами закрываются ворота.

Энцо паркует машину возле крыльца, но не выходит из неё. Вместо этого он разворачивается ко мне.

– Однажды твоя мама сказала мне, что самое сложное – это любить того, кого любить нельзя. Но ещё сложнее его отпустить.

С этими словами он выбирается из автомобиля и медленно обходит его, давая мне возможность переварить услышанное.

Через несколько минут он открывает мне дверь. Я вытираю слёзы с лица и принимаю его протянутую руку, мысленно готовясь к разговору с отцом.

***

Энцо находится в кабинете отца уже почти час с тех пор, как мы приехали. Я же не сдвинулась с места, ожидая, когда меня вызовут, чтобы отчитать. Не отрывая взгляда от собственных пальцев, я продолжаю возвращаться к тому, что произошло в кафе. Перед глазами всё ещё стоит его образ. Покалеченное лицо, искажённое болью, не исчезает, даже когда я закрываю глаза.

Встреча с Алессио вернула меня в горный домик. Чем больше воспоминаний я вытаскиваю из своей головы, тем больше ненавижу себя.

«Обещай мне: что бы ни случилось, ты выслушаешь меня и дашь нам шанс».

«Не смей ненавидеть меня после всего».

Эти слова были произнесены в момент, когда мы впервые занялись любовью. Тогда я не придала им особого значения, думая, что они были сказаны в порыве страсти и имели другой смысл. Однако сейчас, складывая кусочки в единый паззл, я начинаю понимать, что каждое его слово значило намного больше, чем я предполагала. Каждое слово, сказанное им, было правдой.

Алессио не использовал меня, но я нарушила данное ему обещание. Не выслушав его, не дав шанса объясниться, я вынесла ему приговор. Как я могла быть так жестока к человеку, который ни разу не повёл себя неправильно и неуважительно со мной? Боже…

Я идиотка. Закрываю глаза и уши, притворяясь слепой и глухой, лишь бы игнорировать всю правду, выступившую на поверхность. Я надеялась, что смогу уберечь своё сердце от боли, потому что испугалась своих чувств к нему, но я была глупа и наивна, полагая, что таким образом сделаю лучше.

Эмоции берут верх над моими попытками держать себя в руках, но я не могу допустить слабость. Больше нет. Поэтому я сжимаю руки в кулаки, впиваясь ногтями в мягкую кожу ладоней. Я жмурюсь и поднимаю голову к потолку, пытаясь удержать слёзы, пока моё тело покачивается вперёд-назад на диване. Я сглатываю ком, застрявший в горле, и бью себя по груди, чтобы унять эту дикую боль, разрывающую грудную клетку. Это не помогает, но я не теряю надежды и не прекращаю свои попытки, пока моя голова не падает на колени.

«Боже, как я скучал по тебе».

Я зажимаю уши, пытаясь заглушить его голос, хотя знаю, что он в моей голове. И он не исчезнет.

– Милая, что с тобой?

Я поворачиваюсь на звук голоса человека, который может понять меня, как никто другой. Мариэтта заходит в гостиную и садится рядом на диван. Она берёт мои дрожащие руки в свои.

– Пальцы ледяные. Ты замерзла? – она растирает мои ладони.

– Нет. Я… Я жду папу.

Няня бросает взгляд в сторону кабинета отца и возвращается ко мне. Её мудрые глаза пристально смотрят на меня, пытаясь заглянуть в душу. Когда она не находит ответы, которые ей нужны, Мариэтта задаёт вопрос, пробивающий дыру в моей крепости.

– Что произошло, дитя?

– Я совершила ужасную ошибку, bambinaia4 – я еле сдерживаюсь, чтобы не расклеиться окончательно, но голос меня выдаёт.

– Расскажешь мне?

Все знали, что случилось после моей свадьбы, но никто не поднимал при мне эту тему. Ни разу за те недели, что я вернулась домой, мы не обсуждали, что произошло в горном домике, пока я была там наедине с Алессио. Я была благодарна за то, что все соблюдали мои границы и не пытались их нарушить, но, с другой стороны, мне хотелось высказаться, поделиться своими эмоциями, потому что они душили меня.