Диего закрыл глаза, его лицо постепенно смягчилось, плечи расслабились. Эти мгновения становились самыми ценными в нашем дне, ведь именно тогда он позволял мне подойти к нему так близко. Мне удавалось почувствовать его теплоту, ощутить ту связь, которая нас соединяла.

Когда я намыливала шампунь, его тело содрогнулось от легкого стона наслаждения. Продолжая мыть волосы, я медленно перешла к плечам, аккуратно разминая затекшие мышцы на затылке и шее.

Черт…

Как же сильно я скучала по нему. По нам.

Я ненавидела этот холод между нами. Хотела разрушить ледяные барьеры, что разделяли нас, уничтожить колючие стены, обросшие кровоточащим шипами. Невозможно было выносить эти бесконечные минуты, проведенные вместе в одном пространстве, но при этом ощущать себя так, будто нас разделяют тысячи непреодолимых километров и разъедающая обида. Моя душа разрывалась от боли, ведь я была рядом с ним, но чувствовала себя бесконечно далекой. Поэтому я решилась рискнуть.

Отложив насадку, я опустилась на колени позади него и нежно начала скользить руками по его груди, вспоминая, что значит быть с ним, чувствовать тепло его тела не только кончиками пальцев, но и всем моим существом, стать единым с ним.

Голова Диего опускается мне на плечо, и он слегка на меня оперся. Я была готова заплакать от счастья, что он позволил мне продвинуться чуть дальше, чем раньше. Приняв это как зеленый свет, я обхватила его грудные мышцы и спустилась ниже, к рельефным кубикам пресса и плотным мускулам живота. Диего напрягся, но не отстранил мою руку и не попросил остановиться. Ему нравится, судя по увеличивающейся эрекции под боксерами.

Мне неудобно оставаться в таком положении, но я готова умереть, стоя на коленях перед Диего, если это поможет вернуть его ко мне. Без стен, шипов и горечи в голосе. Без обид и злобы на жизнь. Без затхлого взгляда, потерявшего блеск, его шоколадных глаз.

Он крепко сжал края табуретки под собой, пытаясь сохранить равновесие. Его дыхание участилось. В запотевших стеклянных стенках душевой кабинки я заметила, как он закрыл глаза и высунул кончик языка, обводя нижнюю губу. И тогда я решила пойти ва-банк.

– Я так скучаю по тебе, – прошептала я неуверенно, дрожащим голосом у его уха, и коснулась его носом.

Мои руки опустились ниже, но я не спешила: плавно двигалась по дорожке из темных волос к поясу его боксеров, слегка поддевая резинку указательным пальцем, словно кокетничая и прося разрешения. Диего начал ерзать на месте, но не убрал голову от моих плеч, и я продолжила: продвинула руку ниже, пока не накрыла его сквозь ткань. Когда Диего не остановил меня, из моего горла вырвался отчаянный стон, и я не знала, плакать мне или смеяться от счастья. Облегчение наполняло меня, придавая уверенности.

Но этот момент длился недолго. Я только решила прикоснуться к нему без преграды в виде одежды, кожа к коже, чтобы ощутить его мягкость, как Диего резко накрыл мою ладонь своей, не позволяя зайти дальше.

– Не надо.

От холодного тона его голоса я содрогнулась. Он все еще возбужден и тяжело дышит, глаза наполовину закрыты, челюсти сжаты, но он снова оттолкнул меня, отверг.

Пощечина, которая оставила после себя уже знакомую, жгучую боль. Она обжигала душу, оставляя след, словно шрам, который невозможно стереть.

Сглотнув ком в горле и смахнув непрошенные слезы с щек, я вырвала руку из захвата Диего и встала на шатких, онемевших ногах. Молчание вокруг стало тяжелым, словно воздух превратился в вязкий туман, затягивающий меня глубже в бездну отчаяния.

Выйдя из кабинки, я потянулась за полотенцем и передала его Диего, который, как ястреб, внимательно следил за каждым моим движением. Когда он забрал его из моих рук, я собралась уйти, потому что прямо сейчас мне стоило быть подальше от него, иначе я совершу ошибку и уйду не только из ванной.

А ошибка ли это?

Может, это единственный выход из той петли, в которой я оказалась?

Но Диего поймал меня за запястье, останавливая. Его пальцы крепко сжали мою кожу, словно пытались удержать меня здесь, в этом моменте.

– Сел…

Его голос звучал хрипло, как будто слова давались ему с трудом. Я покачала головой с прикрытыми веками, не находя в себе сил взглянуть на него. Потому что как только мы встретимся взглядами, как только я увижу свое жалкое отражение в его глазах, я сломаюсь окончательно.

– Мне нужно работать.

Не дождавшись ответа, я вышла из ванной комнаты, но остановилась на полпути в коридоре, чтобы убедиться, что ему удалось самому встать. Стук сердца смешался с глухим стуком костылей об кафель, и я выдохнула, закрыв глаза, наполненные слезами. Потирая грудную клетку, дождалась, когда дыхание придет в норму, и направилась на кухню. Словно чувствуя мое подавленное настроение, Чапи следовал за мной попятам. Он устроился у моих ног, когда я упала на стул, безмолвно опустив руки на островок.