«Тебе стоило спросить мое мнение, когда давала согласие на вечеринку в моем доме!» – бросил он мне, и я почувствовала, как мое сердце вновь сжалось от боли. Всего несколько дней назад этот дом был нашим общим убежищем, но теперь я снова стала в нем гостьей. Как и все эти дни, я проглотила сказанные им слова и сделала вид, что они не задели меня. Но с каждой фразой, брошенной в порыве злости, мое сердце кровоточило все сильнее.

– Он все еще дуется, серьезно?

– Ага.

– Это нормально, что в последнее время во мне просыпается кровожадный вампир, жаждущий сломать ему шею? Ну, по типу крутой блондинки из того сериала, помнишь? – Заметив мою улыбку, она крепко обняла меня, ведя на кухню. Там подруга открыла холодильник и достала две баночки холодного пива с вишневым вкусом. Протянув одну мне, она посмотрела мне прямо в глаза:

– Как ты?

Я сделала глоток, позволяя прохладному напитку успокоить пересохшее горло. Чапи потянулся к бутылке, пытаясь тоже испробовать незнакомый вкус, но я аккуратно опустила его на пол.

– Врачи дали мне целую кучу инструкций и рекомендаций. Показали, как правильно делать массаж, чтобы нога не отекала. Еще сказали, что нужно соблюдать постельный режим минимум десять дней, и обязательно пройти курс физиотерапии и…

– Я спрашивала не про Диего и его лечение, – прервала меня Эмилия, мягко касаясь моей ладони, лежащей на кухонном столе. Ее голос звучал тихо, но уверенно. – Я хотела узнать, как ты себя чувствуешь.

Вместо ответа я просто обвила ее руками и крепко прижалась к ней. В груди медленно разгоралась теплая искра благодарности – благодарность тем удивительным людям, которые все эти дни были со мной. Они не оставили меня одну. Каждый день кто-то находил способ поддержать меня, отвлекая от тяжких мыслей: Лукас смешил своими забавными рассказами о неудачах на свиданиях и показывал отснятые свежие ролики для своего блога, Марко заботливо заставлял Диего хоть немного поесть, когда тот совсем отказывался от еды, а Каталина, несмотря на то, что находилась далеко, в Аргентине по работе, всегда была рядом, успокаивая меня звонками даже глубокой ночью, когда Диего снова просыпался от боли, раздраженный и уставший, или когда его настроение падало под воздействием лекарств, погружающих его в мутный сон. Было столько минут, когда моя решимость слабела, когда казалось, что силы иссякли, но благодаря неустанной поддержке друзей я продолжала идти вперед, каждый чертов раз входя в палату с улыбкой на лице и непоколебимой верой в Диего.

– Я справлюсь, – шепотом заверила я, больше саму себя, чем Эмилию.

Она ответила мягким объятием и тихим, но твердым голосом:

– Ты справишься.

***

– Аккуратнее… Вот так, да.

– Ты не обязана этого делать, – резко произнес Диего, словно пытаясь скрыть раздражение. – Я бы и сам справился.

Его рука зацепилась за мое плечо, другая опиралась на стену душевой кабины. Ногу, на которую наложили швы, нельзя мочить еще несколько дней, поэтому я поставила низкий табурет прямо посередине душевой, чтобы Диего мог удобно устроиться. Рядом, на втором таком же стульчике, он мог разместить свою травмированную ногу, держа ее вертикально.

– Знаю, но я хочу помочь, – мягко ответила я, осторожно усаживая его. – Позволь мне позаботиться о тебе.

Он недовольно наморщил лоб, передавая мне свой костыль, но больше ничего не сказал. Я прислонила костыль к стене, включила плейлист с инструментальной музыкой, зная, что она помогает Диего расслабиться, и вернулась к нему, помогая приподнять ногу в туторе97 на стульчик. Я чувствовала, что его взгляд устремлен на меня, а дыхание становилось чаще, едва касаясь моей кожи.

– Ты обращаешься со мной, как с ребенком, – бросил он, чуть напрягшись.

Началось…

Не сдержавшись, я закатила глаза. Эта песня звучала уже не первый день. Каждое утро на протяжении вот уже трех недель Диего просыпался с ворчанием. Сначала я думала, что все дело в болях, но теперь его раздражало буквально все: пересоленная еда, слишком горячий чай, звонки Лауры, мои вопросы о том, как он себя чувствует, плохая погода, солнечная погода, Чапи, который уютно устраивался рядом с ним, мои прикосновения.

Диего избегал любого физического контакта. Никаких нежных прикосновений, никаких поцелуев. Мы спали вместе, но я панически боялась случайно задеть его во сне и причинить боль, как это произошло однажды, и это вывело его из себя, поэтому даже мысли о том, чтобы обнять Диего, представлялись невозможными. Но, казалось, он тоже не стремился к этому.

Он почти перестал смотреть на меня, и этот холод в его поведении ранил глубже, чем любые резкие слова, сказанные сгоряча или в ходе незначительной ссоры из-за того, что морковь в его обеденном блюде оказалась недостаточно сваренной.

– Нет, я обращаюсь с тобой, как с любимым человеком, – тихо возразила я, взяв в руки душевую насадку и настраивая воду на комфортную температуру. Я медленно стала мочить его волосы, нежно массируя голову и стараясь не попасть водой на ногу.