Фаррелл вскакивает со своего места, хватает пистолет из-под стола и дважды стреляет Лиаму прямо в голову. Его тело падает на пол, глаза расширены и смотрят на меня.

Мой желудок вздрагивает.

***

Ветер хлещет по воде озера Мичиган и проносится по городу, холод щиплет мои щеки и леденит руки. Вдохнув воздух, я прислоняюсь к бетонной стене, покрытой граффити, и смотрю, как Сет шагает взад-вперед по задней аллее.

Было нелегко сбежать, когда мы приехали в Чикаго, но вот я здесь.

— Когда встреча? — спрашивает он.

— В эти выходные. В субботу вечером, — я потираю руки, прежде чем засунуть их в карманы куртки. — Подумал, что мы можем что-то устроить. Не может быть, чтобы он не принес продукт на пробу.

Сет выдыхает.

— Мужик… ты же знаешь, что это не то, что нам нужно.

— Послушай, — продолжаю я, разочарование сжимает мои внутренности. — Никто ни черта мне не скажет. Зик с ними там годами, и он до сих пор ничего не знает. Давай поймаем их, встряхнём. Мы сможем заставить Фаррелла расколоться, — я делаю паузу.

Сет поджимает губы.

— Мы можем снова свести тебя с полицией, но Кэп не хочет делать глупых шагов.

Я качаю головой.

— Полиция скомпрометирована. Определенно, у него есть утечки в Кинлэнде, а значит, и здесь тоже.

— А как насчет его дочерей? — спрашивает он.

— Да, — говорю я, ледяные усики страха обвивают мою шею. — Они могут что-то знать.

Он стонет, сжимая переносицу.

— Ты знаешь, что то, что они «могут» — этого недостаточно. Гален хочет получить голову монстра, и если мы начнем действовать слишком рано, мы можем потерять всё.

— Я умираю здесь, Сет, — умоляю я, отчаяние вытесняет слова с моего языка. — Ты знаешь, каково это — стоять в стороне и смотреть, как страдают люди, как нарушаются законы, и ничего не делать? — я прижимаю пальцы к виску. — Это затуманивает голову.

— У тебя никогда не было проблем раньше, — констатирует он.

— Да, но сейчас у меня проблемы, — огрызаюсь я.

— Это из-за девушки?

Я отшатываюсь от него.

— Что?

— Эвелин Уэстерли, — он делает шаг ко мне, наклоняя голову. Его рука тянется и ложится на моё плечо, и я стискиваю зубы, подавляя желание оттолкнуть его. — Не слишком ли ты глубоко залез, Ник?

Вспышка гнева прорывается сквозь мне, и я хватаю его за рубашку, кручу, пока он не прижимается к стене. Красная пелена затуманивает моё зрение.

— Сколько раз, блять, мне нужно повторять, чтобы ты не называл меня так? Господи Иисусе. Ты хочешь, чтобы меня убили?

— Но это то, кто ты есть, — рычит Сет. — Ты Николас Вудсворт, — он толкает меня в грудь, и моя хватка ослабевает. — Родился семнадцатого августа. У тебя было дерьмовое детство с матерью-наркоманкой, которая заставила тебя вырасти слишком быстро, и у тебя есть сестра, которая ждет тебя дома. Та, которая любит тебя и спрашивает о тебе каждый день.

Я отпускаю хватку на его рубашке, отступаю назад, глядя на свои руки, мой живот скручивает.

Что, блять, со мной происходит?

— Я

— Знаешь, — прерывает меня Сет. — Теперь ты даже говоришь как они.

Я всё ещё смотрю на свои руки.

— Я понимаю, парень. Я знаю, что это тяжело, и в глубине души я верю, что никто не сможет делать эту работу так, как ты. У тебя есть дар, — он колеблется. — Но причина, по которой ты так хорош, в том, что ты не чувствуешь вещи так, как чувствуют другие люди. Ты — машина. Ты не привязываешься.

Я поднимаю голову, встречая его обеспокоенный взгляд.

— Так что если ты начинаешь что-то чувствовать? — продолжает он. — Кто-то должен сказать тебе об этом.

Облизнув губы, я качаю головой, не обращая внимания на то, как болит в висках.

— Нет, я-я в порядке. Просто стресс. Прости, — сжимая дрожащие пальцы, я сглатываю, решимость оседает в центре моего нутра, как тяжелый кирпич. — Я думаю, Дороти может что-то знать.

Глаза Сета вспыхивают.

— Ты уверен в этом?

Я качаю головой, выдыхая прерывистый смех.

— Нет, но если она знает… если мы предложим ей иммунитет, она может принять его. Просто… просто дай мне немного времени с ней.

Стол мэра больше, чем кажется на камеру.

Я беру кубинскую сигару из его шикарного портсигара и откидываюсь в кресле, кладу каблуки на показной дуб и прикуриваю сигару. Сейчас здесь никого нет, но после короткого разговора с его секретаршей я убедила её взять ранний обед и позволить мне подождать в его кабинете.

В конце концов, мы с мэром старые друзья, и это идеальное время для встречи с ним. Все остальные уехали в Чикаго раньше, мой отец заявил, что хочет, чтобы его ребята «насладились городом» перед мероприятием Оскара, но я осталась, сказав, что мне нужно быть здесь с маками.