Я ушел вскоре после того, как она связала меня и перевернула мой мир с ног на голову, и с тех пор я лечу по спирали в бездонные глубины. Она заставила меня кончить сильнее, чем я когда-либо кончал с любой другой женщиной, а потом она легла мне на грудь и прижалась ко мне, как будто я был её мужчиной.

Но потом что-то случилось.

В моём мозгу зашептала мысль. Что я бы отдал всё в одно мгновение, если бы мог остаться там навсегда.

А такие мысли для меня неприемлемы, поэтому я использовал единственное, что, как я знал, может причинить ей боль, и притворился, что ухожу, чтобы найти её сестру.

Это принесло желаемый результат.

Её глаза, которые до этого момента были мягкими и уязвимыми, закрылись. А когда она снова посмотрела на меня, в них не осталось ничего, кроме ледяной тундры, где ничто не могло выжить.

Я раздумывал о том, чтобы встретиться с ней на следующий день, но поборол это желание.

Затем я столкнулся с ней на второй день. Она даже не взглянула на меня, быстро оправдавшись тем, что ей нужно поговорить с отцом.

К третьему дню я понял, что киска дурит мне голову, и какой бы хорошей она ни была, она все равно мой враг. У нас нет абсолютно ничего общего, кроме сексуальной совместимости.

И вот настал четвертый день. Я сижу напротив её отца в подсобном помещении «Желтого кирпича», и мой разум не может сосредоточиться. Я слишком занят вопросом, где она, что она делает. Ненавидит ли она меня всё ещё так же сильно, как я знаю, что должен ненавидеть её.

— Мы едем в Чикаго.

Я быстро фокусируюсь на Фаррелле, его слова шокируют меня и возвращают в настоящее.

Это всегда было возможно — вернуться в Чикаго, пока я притворяюсь кем-то другим. Работать под прикрытием в том же штате, где ты живешь, в лучшем случае рискованно. Но плюсы перевешивают минусы. Им нужен был кто-то местный, кто мог бы убедить в своём знании местности. Ирландская мафия не очень-то приветствует чужаков.

— Зачем? — спросил Зик, переведя взгляд на меня, а затем обратно.

— Благотворительный аукцион, конечно, — Фаррелл усмехается вокруг своей сигары. — Я фила… фи… тот, кто делает добрые дела, а у мэра скоро перевыборы.

— Что есть в Чикаго для мэра Кинлэнда? — спрашиваю я.

— Ночь на воде, — говорит Фаррелл за облаком дыма. — Для важного дела.

— Какого? — Зик смеется. — Для отсосывания членов богатых людей и набивания их карманов?

— Там будет много важных гостей. Оскар организовал для нас кое-что с Кантанелли.

Я сажусь в кресле более прямо. Это неожиданный поворот.

— С итальянцами?

Его глаза заостряются.

— Неудивительно, они устали от того, что не могут конкурировать с нашим продуктом. Они были… менее чем сговорчивы со своими просьбами, чтобы мы прекратили распространение в их регионах.

Беспокойство охватывает мою грудь.

— Ты продвигаешься на их территорию?

Он пожимает плечами.

— Я просто сажусь за стол переговоров, чтобы обсудить условия.

— Ты планируешь отдать им своего поставщика? — спрашиваю я, наклоняясь вперед на своем сиденье.

Улыбка Фаррелла спадает, его толстые два пальца поднимаются, чтобы взять Black & Mild изо рта и опустить её в хрустальную пепельницу, его глаза сужаются.

— Позвольте мне самому беспокоиться о моем поставщике. Он будет там, и это главное. А ты беспокойся о безопасности Дороти.

Мое сердце замирает.

— Эви не будет? — спрашивает Зик.

— Эви занята, — огрызается Фаррелл.

Мои внутренности сжимаются, мой разум снова задается вопросом, где она и что она делает.

Дверь распахивается, вбегает потный Лиам, его глаза налиты кровью, а одежда помята.

— Шкип, — хрипит он.

Фаррелл смеется, показывая пальцем на Лиама.

— Посмотри на этого не натренированного ублюдка. Что заставило тебя бежать?

— Киллиан пропал.

Его голос ровный, но я чувствую маниакальность в его тоне.

Лицо Фаррелла становится серьезным, все веселье улетучивается.

— А мой товар?

Кулаки Лиама сжимаются, и он качает головой.

Зик напрягается рядом со мной, наши глаза встречаются на короткое мгновение.

Фаррелл садится обратно на своё место, снова берет свою Black & Mild, дым клубится вокруг его головы и испаряется в воздухе. Он вынимает сигару изо рта и крутит её между пальцами вперед-назад, проводя языком по передней части зубов.

— Давай-ка прокрутим события немного назад, Лиам. Ты пришел ко мне, — он указывает на свою грудь. — Говоришь мне, что у тебя есть кто-то, кому мы можем доверять. Кто-то верный. Кто-то, кто может сделать для нас больше, чем то, что мы получали. Я пока что прав?

— Да, но… — начинает Лиам.

Мои чувства обостряются, и всё, что мучило меня до этого момента, исчезает. Этот разговор кажется важным.

— Но ничего, — Фаррелл качает головой. — Знаешь, Эви говорит, что ты — крыса.

Лицо Лиама скривилось.

— Что? Нет, я…