Орен разворачивает книгу, протягивая ее Дэвиену, чтобы тот мог перелистать страницы. Я смотрю по сторонам. На левой странице — рисунки домов и их различных частей, на правой — инструкции. Тот, кто делал чертежи, был очень внимателен к деталям. Каждая балка и соединение были тщательно промаркированы и отмечены. В инструкциях подробно описано все, начиная с расходных материалов, времени, слов, которые нужно произнести, и действий, которые нужно выполнить.

— Это книга заклинаний? — спрашиваю я.

— Это запись ритуалов, да. — Дэвиен продолжает перелистывать страницы, помеченные шелковыми закладками.

— Ее передавали при моем дворе, — с нежностью говорит Джайлс. — Ритуалы из другой эпохи, когда Двор Столпов был лучшим строителем во всем Авинессе.

— Значит, если я сделаю вот это... — Я указываю пальцем на инструкции на случайной правой странице, — то получу вот это? — Я перевожу палец на левую страницу, где есть деталь навеса над дверью.

— Упрощенно, да. — Он кивает.

— Хотя, скорее всего, ты ничего не будешь делать. Это для фейри. — Джайлс усмехается.

— Ты слишком быстро говоришь о том, чего не знаешь, Джайлс. Это всегда твой недостаток, — прямо говорит Дэвиен.

— Извини?

— Я привел сюда Катрию, потому что думал, что она может быть нам крайне полезна.

— Ты собираешься попросить ее помочь с ритуалом? — Джайлс удивляется.

— Я собираюсь попросить ее провести один. Если она согласна.

— Прости? — Теперь моя очередь разделить с Дэвиеном его недоверчивый взгляд. — Я никогда... не знаю... ты же видел, как все прошло раньше.

— То, как это происходило раньше, именно поэтому я привел тебя сюда. — Дэвиен смотрит на меня. — Ты не очень хорошо себя чувствуешь в замкнутом пространстве. Тебе тяжело даются инструкции и правила. — Полагаю, это не совсем неправда. — И тебе явно было некомфортно рядом с Аллорой. — Это определенно правда. — Все это не способствует созданию благоприятной среды для использования магии. Я думал, что это будет работа, которая вызовет у тебя энтузиазм — ты любишь работать руками. Тебе нравится строить вещи. И ты предпочитаешь, чтобы у тебя была цель, проистекающая из четкой задачи. Мы работаем над чем-то важным для всего Дримсонга.

Я заставляю себя не обращать внимания на то, сколько подробностей он собрал обо мне и моей личности, и спрашиваю:

— Что именно?

— Туннель в гору, — с нетерпением говорит Джайлс. Орен резко подталкивает его. — Что?

— Это должно быть секретом.

— Кому она собирается рассказать? — Джайлс вскидывает руки вверх. — Мы здесь, по сути, ее единственные друзья! — Я несколько раз моргаю, и моя грудь сжимается. Он ловит это выражение и поспешно добавляет: — Извини, я имею в виду, это вышло резко...

— Ты думаешь, что ты мой друг? — шепчу я.

Все трое смотрят на меня странными, ничего не понимающими взглядами.

— Ну... да. Если тебя это не беспокоит?

Я быстро покачала головой.

— Вовсе нет. Я не знаком с друзьями. Никогда не встречала много людей. Моя семья держала меня взаперти. Не мало. — Я давлю смех, пытаясь разрядить неловкую атмосферу, но, несомненно, делаю еще хуже.

Дэвиен осторожно берет меня за плечо и слегка сжимает.

— У тебя здесь есть друзья, Катриа.

— У меня наконец-то появились друзья, и они находятся в другом мире. — Я все еще смеюсь. Так почему же мне больно? В глазах Дэвиена мелькает боль, как будто это его грудь сжимается, а не моя.

— Всего лишь Фэйд, — напоминает мне Орен. — Мы достаточно хорошо разбираемся в пересечении.

— Верно. Значит, эта работа — туннель в горы? — Я быстро пытаюсь отвлечь тему от себя.

— Да, на случай нападения Болтов. По крайней мере, некоторым из Дримсонга будет куда сбежать, — торжественно говорит Джайлс.

— Сколько? — не могу не спросить я.

— Мало. Хотя мы сделаем все возможное.

— Почему бы вам двоим не начать? — предлагает Дэвиен. — Мы с Катрией немного понаблюдаем, чтобы она могла все понять. — Дэвиен отходит назад к проторенной тропинке, ведущей к передней части участка, и жестом приглашает меня следовать за ним.

Я оглядываюсь на Дримсонг. С этого места мне виден весь город, спускающийся вокруг главного зала Вены. Сотни перемещенных людей и семей, живущих в опасности... борющихся и сражающихся за возвращение на родину, которую они, возможно, никогда больше не увидят, а если и увидят, то она уже не будет прежней, когда они вернутся.

Это чувство настолько чуждо мне, что мне приходится бороться, чтобы понять его. Я никогда не чувствовала такой тяги к чему-либо. У меня никогда не было места, за возвращение в которое я бы боролась любой ценой.