Простит ли меня Дрю за все, что я сделала? Простит ли Мать? Узнают ли они меня, когда я вернусь? Если я вернусь...

Я уже не бью о металл. Я бью о наковальню. Зрение расплывается. Я вытираю глаза и нос, сильно сопя.

Я даже не помню, как сделала кинжал из кровавой стали, когда закончил. Это не самая лучшая моя работа, но она и не нужна. Я не собираюсь тратить время на оттачивание оружия, сделанного исключительно для экспериментов.

Сначала я бросаю кинжал. На нем нет вмятин, он держит форму. Резонанс, который он издает, восхитительно похож на звук диска. Я стараюсь не поддаваться азарту, но трудно удержаться, когда плоды моих трудов обретают форму прямо на моих глазах.

Цвет немного не тот. Диск — более светлое серебро, чуть тусклее чистого серебряного слитка, и линии на нем едва заметны. А вот на моем кинжале — жирный вихрь, похожий на ржавчину. Я поднимаю левую руку, кинжал в правой. Сегодня я порезалась больше раз, чем во время неудачного поединка с Дрю. Но каждая рана стоила того, даже если мое исцеление замедлялось по мере того, как шли часы, и кровь Рувана начала исчезать из моих вен.

Но даже без его крови во мне все еще есть магия. Мне просто нужен подходящий инструмент, чтобы использовать ее. Я прижимаю клинок к предплечью. Я резко вдыхаю, но не от боли.

Сущность Рувана. Она вытекает из меня вместе с кровью. Его магия, его сила. Невидимые руки, такие же по размеру и форме, как и его, пробегают по моему телу. По плечам, по рукам. Вверх от лодыжек к бедрам. Я вздрагиваю.

После того как это ощущение проходит, воздух становится холоднее. Я выдыхаю, и мое дыхание вырвалось паром, как будто температура в комнате — или в моем теле — действительно понизилась. Мое дыхание собирается в смутную фигуру женщины. Она смотрит на кузницу. Но я моргаю, и она исчезает, сменяясь красным цветом.

Кровь покрывает острие оружия, скапливаясь на ржавых линиях, которые я вбила на место. Как будто кинжал сделан не из металла, а из мыльного камня и жадно впитывает жидкость, которую я ему дала. Тусклый цвет кинжала становится румяным. Я медленно провожу им по воздуху, убеждаясь, что увиденное — не просто обман зрения.

Это не так.

Кинжал действительно слабо светится.

У меня вырывается визг, и я слегка подпрыгиваю, давая волю своему восторгу. Мать и Дрю теперь простят меня. Подожди, пока я расскажу им, что я натворила. Что... Я не совсем понимаю, что это такое. Конечно, я понятия не имею, что означает это слабое свечение. Насколько я знаю, для вампира это очевидное явление. Но для меня...

Я ковала магию.

Сила струится по оружию. Я вижу, как она задерживается в воздухе при каждом повороте клинка. Беспокойная. Как будто прося освобождения. Но я понятия не имею, как высвободить магию, хранящуюся в нем. Так что мне ничего не остается делать, как медленно угасать, а клинок тускнеть, становясь таким, каким он был только что с наковальни.

Мне хочется снова порезать руку и увидеть, как она светится. Но я воздерживаюсь. Эти странные ощущения удерживают меня. Я пока не знаю, что делать с этим оружием. Но я разберусь. Возможно, это есть в записях — или в дневнике, который я обнаружила в кабинете.

Позже. Разбираться в последствиях придется подождать. Остальные скоро проснутся. Я убираю в кузнице все следы своих экспериментов, возвращаю оставшиеся слитки в кабинет и плотно закрываю его. Однако кузница остается горячей, и я приступаю к заточке клинков ковенантов, как и обещала им, когда мы только вернулись.

Будет подозрительно, если меня увидят, что я работала всю ночь и ничего не показала. К счастью для меня, заточка оружия занимает ничтожно мало времени, так как оно было отточено совсем недавно. Я уже разложила их на столе и спрятала кинжал, когда услышала приближающиеся шаги.

Я, конечно, расскажу им о кинжале... но сначала я хочу рассказать об этом Рувану. Это будет как предложение мира, учитывая то, как мы расстались в последний раз. Я содрогаюсь, вспоминая ощущение его присутствия во мне и вокруг меня. Мне не терпится увидеть его реакцию. Он будет горд. Он будет...

Я разочаровываюсь в тот момент, когда понимаю, что шаги принадлежат не ему. Я знаю, что он еще не проснулся — я чувствую, что он еще спит, судя по тому, как я спокойна. Нет той беспокойной энергии, пронизывающей мой мир, которая, кажется, разгорается, как разряженная молния, когда он рядом.

Шаги слишком легкие для Вентоса, но слишком тяжелые для Винни. Слишком шумные для Лавензии. Я пытаюсь угадать, кто это, и останавливаюсь на Каллосе. Я ошибаюсь.

— Ты рано встала, — говорит Квинн.

— Я и не спала. — Я отхожу от стола с инструментами. Это не самая лучшая моя работа, но все, что сделано в спешке, будет неполноценным. И они не смогут заметить разницу. Я надеюсь. — Я немного отвлеклась.

— Понятно. — Квинн осматривает оружие. Он смело проводит большим пальцем параллельно одному из клинков.