— Я не инструмент, который ты можешь осматривать и использовать, как вздумается. — Я использую слова Вентоса, сказанные ранее. Это одна вещь, которую я знаю, понимаю. Несмотря на всю неопределенность моего будущего, я знаю, что больше никогда не хочу, чтобы меня воспринимали как инструмент или трофей. Что бы ни случилось здесь или в Деревне Охотников, я не позволю этому случиться.

— Я не вижу в тебе инструмента.

— Тогда просто развлечение. — Я выпячиваю подбородок, смотрю на него и стараюсь не замечать волнения внутри себя, когда он останавливается, становясь лицом к лицу. Я ухватилась за каменный стол, чтобы опереться.

— Я сказал «интригующая», — выдавил он из себя, напрягая челюсти.

— Вряд ли это комплимент.

— Это лучший комплимент, который я мог бы сделать, — парирует он. Это заставляет меня замолчать достаточно долго, чтобы он мог продолжить. — Мой мир был однообразен. Это была пытка, день за днем. Моей семьи больше нет. Все, кого я когда-либо знал, умерли или потерялись. — Он смеется с такой горечью, что я почти ощущаю ее вкус на своем языке, и у меня пересыхает во рту. — Даже такая простая вещь, как еда... чего бы я только не отдал за нормальную еду. Не пайки. Еду. Чтобы сидеть и наслаждаться. Самые незначительные вещи — это пытка. Пытка, которую я надеялся никогда не увидеть, но знал, что увижу. Пытка, которую я надеялся — и до сих пор надеюсь — прекратить. Твое присутствие здесь было первым, что нарушило бесконечность этой непреодолимой боли, которую я знал всю свою жизнь. Принесло проблеск тепла, оптимизма. Я уже совершил невозможное, когда ты была рядом со мной. Может быть, я не стану давать эту клятву поклявшегося на крови, потому что хочу увидеть, что еще мы можем сделать вместе. Я бы хотел, чтобы ты тоже этого хотел.

Пока он говорит, по моему телу пробегают мелкие мурашки, словно я погружаюсь в слишком горячую ванну. Она охватывает меня, проникая в голову. Он не сводит с меня глаз, и мир сужается на нас вместе. В том, что он говорит, есть нечто большее, чем просто поклявшийся на крови. Я знаю это. Все, что он говорит, вся эта боль — все это реально.

Я открываю рот, но слова не идут. Звучит так, как будто он обижается на меня и в то же время делает мне комплимент на одном дыхании. Звучит так, будто я — последнее, что ему нужно, но он все равно желает меня. И я знаю, что для меня он все тот же. Он — ничто из того, в чем я нуждалась, чего ожидала или о чем даже просила. И все же...

Он — все, что я могла когда-либо желать. Такой же преданный, как и я, его делу. Яростный защитник. Глубоко несовершенное, умелое, прекрасное создание.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты лжешь. — Это единственное, что я могу сказать. Единственное, о чем я хочу умолять, чтобы это было правдой.

— Я не могу тебе лгать, и никогда бы не стал.

— Я бы хотела, чтобы так и было, — шепчу я.

От моих слов напряжение между нами разрывается. Его руки освобождаются. Они ударяются о стол рядом с моими. Я оказываюсь зажатой между ними, откинувшись на камень.

— Уверяю тебя, чувства взаимны, — почти рычит он. Он пылает, но не яростью, а желанием.

— Я должна тебя ненавидеть. — Во мне поднимается паника, а вместе с ней и растущая потребность, которая отражает его потребность. Я не могу нуждаться в нем. Я не могу хотеть его. Не могу. И я напоминаю себе все причины, почему. — Ты убил мастера охоты. Ты убил — мог убить — убил бы — моего брата!

В его глазах огонь, он смотрит на меня. Я поднимаю подбородок и смотрю в ответ. Наши носы почти соприкасаются. Я думаю о нем в первую ночь, когда мы встретились, он назвал меня чудовищем, вырвал меня из дома. Я вспоминаю его вчерашний вечер, его рот на моем теле, наполняющий меня наслаждением, которое не должно быть возможным. Как все это стало таким сложным?

— Я знаю, что должен ненавидеть тебя, — рычит он, оскалив клыки. Вид их должен был бы вселить в меня страх, но вместо этого... во мне вспыхивает возбуждение. Я отдала ему так много крови, но мое тело готово отдать ему еще больше. Отдать ему все. — Ты была рождена, чтобы убить меня. Ты выковала бесчисленное множество оружия, которым убивали моих сородичей.

— Они были Погибшими; ты убиваешь и их.

Он ненадолго задумывается над этим, но его вердикт — только большее разочарование.

— Ты бы использовала это оружие против меня. Ты пыталась это сделать. Даже когда ты клялась мне в верности, ты думала о том, чтобы всадить серебряный кинжал мне между ребер.

— Ты хотел использовать меня, чтобы получить то, что тебе нужно. Ты видел во мне только инструмент, — парирую я.

— Я хотел быть хорошим с тобой, но ты очень усложнила мне задачу в те первые часы. — Уголки его губ слегка подрагивают. В этом гневе есть какая-то дрожь. Облегчение, которое так же хорошо, как и его клыки во мне.

Почему нам так нравится ненавидеть друг друга?