— К счастью, да. Прошлой ночью я сориентировался. Мы находимся в одной из старых покоев короля. Предполагаю, что карты Каллоса и моя память верны. — Его оговорка звучит не так уверенно, как мне хотелось бы.

— Есть ли еще какие-нибудь виды монстров, о которых мне следует знать?

Он уже собирался убрать баррикады с двери, как вдруг сделал паузу. Мне совсем не нравится эта нерешительность.

— Только один.

— О, отлично, что-то похуже, чем Погибшие или Падшие? — Я думаю, что горький смех — единственный способ примириться с происходящим.

— Это не то, о чем тебе стоит беспокоиться. — Он продолжает отодвигать вещи от двери. Я подхожу, чтобы помочь ему, и использую возможность бросить на него разочарованный взгляд.

— Я не хочу больше находиться в темноте.

— К сожалению, в этих коридорах очень темно.

— Я не это имела в виду, и ты это знаешь. — Я положила руки на бедра. — Если мы работаем вместе, то давайте работать вместе. По-настоящему и искренне.

— Ты просто болтун. — Слова не такие язвительные, как могли бы быть.

— Я серьезно. Давайте начнем все с самого начала.

— Хорошо, Флориан. — То, что он произносит мое имя, все еще заставляет меня задуматься. Странно видеть, как его рот произносит эти звуки. — Существует только один другой тип проклятых вампиров. О проклятии и о том, как оно действует, известно немного. Люди не дали нам толкового учебника по этому вопросу.

— Если такой и существует, я о нем не знаю. Это правда. — Я отодвигаю каменный комод, который мы поставили перед дверью.

— Прискорбно. — Он ловит мой подбородок, приближая мое лицо к своему. Я втягиваю воздух, задерживая его. Его напряженный взгляд возвращается, эти яркие глаза захватывают меня. — Тебе повезло, что ты такая вкусная, иначе я был бы гораздо более разочарован тобой.

Я пытаюсь заговорить, но у меня получается только открыть рот.

Удовлетворенный. Самодовольный. Он отпускает меня. Он точно знает, что делает со мной, и как бы я ни была расстроена, мне это тоже... нравится. Я так хочу, чтобы он продолжал ласкать меня, что могу взять дело в свои руки, если не буду осторожна. Теперь, когда я дала себе разрешение побаловать себя, у меня нет хорошего ответа на вопрос, почему я не делаю этого постоянно.

— Что бы ни было причиной, проклятие не действует на всех вампиров одинаково, — продолжает он, как будто только что не превратил мои колени в желе. — Некоторые становятся только Погибшим. Другие вампиры — Падший. Последний вид — Потерянный. Я сам никогда не видел ни одного, но в записях лордов вампиров, которые были до меня, есть предположение, что Потерянные — это останки могущественных лордов, давно погибших. Поэтому я предполагаю, что воздействие проклятия как-то связано с врожденной силой вампира, которой он обладал до наложения проклятия, а не со сроком, в течение которого он был проклят.

— Необычно. — Я вздохнула. — Значит, есть более сильный, более могущественный враг, которого следует остерегаться.

— Как я уже сказал, они редки. Первые лорды, возможно, очистили их от всех. Записи об их появлении отсутствуют уже много веков.

— Чем же они отличаются от остальных?

— Как я уже сказал, у меня есть только частичные записи, но другие лорды, которые сталкивались с ними и выжили, отмечают, что это большие крылатые чудовища. Они полностью невосприимчивы к серебру, поэтому их приходится рубить. И, пожалуй, самое опасное — они способны гипнотизировать с помощью звука.

Я жду, что он скажет, что это просто шутка, что все это неправда, но выражение его лица смертельно серьезно.

— Что ж, будем надеяться, что мы никогда не столкнемся с ними и не узнаем, правдивы ли эти легенды.

— Согласен.

В старом замке тихо, так же тихо, как и тогда, когда мы только отправились в путь. Темнота по-прежнему непроглядная, густая. Я чувствую других сущностей, с которыми мы делим эти залы. Мы не в безопасности. Но монстры вокруг нас дремлют. Нет ощущения движения. В неподвижном воздухе нет никаких течений.

Только через полдня я понимаю, что путь, по которому мы идем, мне знаком. Это призрачные очертания гобеленов. Забытые столы, рухнувшие под собственной тяжестью, под люстрами, которые я видела сверкающими во сне всего несколько часов назад.

Я медленно останавливаюсь в большом банкетном зале.

Руван тоже останавливается, заметив, что я больше не иду за ним. Он возвращается ко мне, вторгаясь в мое личное пространство, чтобы прошептать:

— Что это? Что ты слышишь или видишь?

— Я знаю это место.

— Ты хочешь сказать, что оно похоже на то, что ты уже видела?

Я тихонько смеюсь.

— Нет, я не видела ничего похожего на этот замок в своей жизни. В Деревне Охотников нет ничего столь грандиозного, даже крепости.

— Тогда...