Он тяжело вздыхает.

— Он не отравлен. Я не смог бы убить тебя, даже если бы захотел, помнишь? — Если бы он захотел, как будто это не было главным, о чем он думал все это время.

— Ты, может быть, и не сможешь, но она сможет. — Я указываю на Винни, которая собирает посуду и приборы для еды. Она несколько раз моргает, удивленная тем, что вдруг стала объектом моего внимания. — Я не поклявшейся на крови ей.

— Они сами присягнули мне, а я поклялся, что никто из моих подчиненных не причинит тебе вреда. Никто не причинит тебе вреда. — В голосе Рувана слышатся нотки нетерпения. — А теперь ешь.

— Да, мой господин. — Я заставляю себя произнести эти слова с каждым камнем недовольства, опустившимся в яму моего желудка. Винни, принесшая столовые приборы, подает мне идею.

— Она не сядет с нами, — ворчит Вентос.

— Пусть сидит, — легкомысленно возражает Лавензия. Она кладет руку на большое предплечье Вентоса. — Утром тебе придется сражаться рядом с ней. По-моему, это гораздо хуже, чем делить стол. Лучше привыкнуть к ее присутствию раньше, чем позже.

Вентос бросил взгляд на Рувана, но больше ничего не сказал.

— Я не заинтересован в том, чтобы делить с вами стол, — говорю я прямо. — Мы все ясно дали понять, что это непрочный союз. Я не одна из вас, и у меня нет желания им быть. Я буду есть одна, и мы будем общаться как можно меньше.

— По крайней мере, у тебя есть здравый смысл. — Это должно быть комплиментом, но по тому, как Вентос это произносит, становится ясно, что он не считает, что у людей вообще есть разум. Я не обращаю внимания на обиду и сосредотачиваюсь на скудном ассортименте, лежащем передо мной — соленой свинине и маринованных овощах.

Я знаю, что такое бедность, когда вижу ее. В Деревне Охотников, как правило, всего хватает, благодаря тому, что все живут в таком режиме. Но бывали периоды сильной засухи или проливных дождей, которые ограничивали наши продовольственные запасы до боли в желудке. Почему лорд вампиров ест пищу нищих в пустом, ветхом зале, имея под рукой всего несколько рыцарей?

Это один из многих вопросов, но все, на что я могу решиться, это спросить:

— Вампиры едят обычную пищу?

— А что еще мы могли бы есть? — спрашивает Квинн.

— Кровь? Человеческую плоть? — Я думаю, что это очевидно, но когда стол разражается смехом, я понимаю, что ошибаюсь. Горячий румянец обжигает мне шею, и я сжимаю губы, чтобы не дать ему охватить мое лицо.

— Люди действительно ничего не знают о нас. — Лавензия угощается маринованной брюссельской капустой.

— Мы используем кровь для магии, Риана, а не для пропитания. — Альтернативное имя звучит странно, но я заставляю себя быстро привыкнуть к нему. Я уже дала ему магию, о которой не подозревала, и клятву, которую не хотела давать... Не буду же я давать ему еще и свое имя. Вслед за этим Руван тяжело вздыхает и смотрит на меня задумчивым взглядом, который я не могу расшифровать. Интересно, чувствует ли он каким-то образом мой дискомфорт, как и я его? — По крайней мере, истинные вампиры так делают.

— Истинные вампиры? — спрашиваю я.

— Те, кто не Погибшие проклятию. Завтра увидишь. — В его тоне есть что-то такое, что напоминает мне металлическую опору, которая вот-вот сломается. Ворчание. Ропот. Звук, который ты чувствуешь — который говорит тебе, что если на нее будет положен дополнительный вес, то она расколется.

Посчитав разговор законченным, я беру тарелку и тщательно выбираю себе еду — выбираю самый большой кусок мяса и надеюсь, что он не подозрительного происхождения. Затем беру столовые приборы, не решаясь взглянуть краем глаза, не собираются ли они меня остановить. Не останавливают. Я стараюсь, чтобы движение было плавным и простым, сворачиваю салфетку так, чтобы ее содержимое не было видно. Они не обращают на меня внимания, скорее, снова разговаривают между собой.

— Нужно ли будить еще солдат, если мы идем в старый замок? — спрашивает Лавензия у Рувана.

— Нет, мы и так потеряли слишком много, мы не можем позволить себе пробудить еще больше.

— У Лорда Крепости должно быть семь вассалов, по крайней мере.

— Я не хочу больше никого пробуждать, — настаивает Руван. Интересно, что он имеет в виду под словом «пробудить». Возможно, это другой термин для обозначения ритуала, о котором они говорили, чтобы сделать вампиров. — А даже если бы и пробудил, то мы взяли достаточно крови только для себя и для того, чтобы выдержать долгую ночь. Это было бы слишком много, чтобы поддерживать чужую магию.

— Неужели это действительно тот разговор, который мы должны вести при ней? — Вентос дернул головой в мою сторону.

К счастью, я уже прижала вилку и нож ко дну тарелки.

— Не обращайте внимания, я отнесу это наверх.