— Конечно, — приглашает он, протягивая руки. — Пусть мне будет неудобно. Я приветствую тебя. — Он делает полшага вперед. Я быстро моргаю и отворачиваюсь. Я не ожидала, что он действительно... Он смеется. Надо мной. — Я так не думал.

Я пытаюсь сохранить самообладание.

— Мне неинтересно играть в игры. Я здесь, чтобы убивать.

— Хорошо. — Руван слегка опускает подбородок. На его глаза падает тень, и выражение лица темнеет, становясь все более напряженным. Мы находимся на расстоянии одного дыхания друг от друга. Он так близко, что я могу разглядеть полоски золота, такие яркие, что они почти платиновые, вспыхивающие звездами вокруг черных радужек его глаз. Он настолько близко, что я могу протянуть руку и задушить его. Но от одной только мысли об этом у меня начинают дрожать руки. — Я знаю, что каждый день этого соглашения ты проведешь, замышляя мою смерть. — Он говорит медленно. Голос низкий, в нем звучит сокрушительная печаль, такая глубокая, что у меня заныли ребра. — Признай, что я дал тебе эту клятву, зная об опасности, зная, что ты собой представляешь, — что я буду держать на поводке очень опасное существо, которое перекусит мне горло в первый же момент, когда я ошибусь.

Кто я... Очень опасное существо, говорит он, как будто я здесь чудовище.

— Я уже видела твою истинную форму. Я знаю, какое ты чудовище, вампир.

Он насмехается и отстраняется. Напряжение, разгоревшееся между нами, немного ослабевает. Хотя обещание смерти все еще звучит шепотом, ожидая, когда один из нас его выполнит.

— Кто я.… — пробормотал лорд вампиров, подходя к стене. Он хватает покрывало, наброшенное на раму, и отдергивает его, открывая зеркало. Прекрасная ложь, которая является его лицом, смотрит на него, я на заднем плане.

Мой взгляд переключается.

Я снова та женщина, которую всегда знала. Моя кожа снова приобрела свой естественный рыжеватый оттенок. Под ней не проступают темные, злые вены. На щеках нет ни румянца, ни бледности. Однако у основания горла, в ложбинке между ключицами, я замечаю черную метку. Это ромбовидная фигура с длинным тонким капелькой под ней. По обе стороны от него изящно изгибаются два стилизованных крыла летучей мыши. Я легонько прикасаюсь к ней.

— Это моя метка. — Он подходит и задумчиво смотрит на нее. — Подпись моей крови, моей магии. Она означает, что ты связана со мной.

Я медленно вдыхаю, наблюдая за тем, как напрягаются мышцы моей шеи против метки. Она движется вместе с моей кожей, как будто была вытатуирована на ней. Он усмехается.

— Не беспокойся. Как только наша сделка завершится и клятва будет соблюдена, она исчезнет из твоей жизни.

— Хорошо. — Я опускаю руку и хмуро смотрю на него.

Он наклоняется вперед, его нос почти касается моего.

— Не бойся, отвращение к ношению чужой метки взаимно. — Он тянется к воротнику, расстегивая верхнюю пуговицу ловко, даже одной рукой. Мой взгляд мгновенно притягивается к этому движению, и, несмотря на это, на моих щеках появляется румянец. Мое восхищение раздевающимся мужчиной мгновенно угасает, когда он откидывает рубашку в сторону, обнажая ромбовидный контур с меньшим ромбом в центре. Два серпа охватывают его с двух сторон, на их концах торчат крючкообразные острия.

— Что это?

— Твоя метка.

Моя...

— Но я не вампир.

— Вампир, — бессмысленно поправляет он. Я никогда не сделаю поправку, особенно от его имени. — И я не говорил, что это метка вампира, это метка крови человека. Твоя кровь хранит в себе силу твоей жизни, которая становится богаче благодаря каждому опыту, который ты когда-либо был или будет у тебя. Нет двух одинаковых меток.

Это моя метка, думаю я, когда он отходит в сторону. Мои глаза прикованы к ней, даже когда он снова застегивает пуговицы на рубашке, вновь возвращая ее на месте. Я в мире вампиров. Я дала клятву на крови лорду вампиров. Но что в конце концов потрясает меня до глубины души, так это:

Моя кровь.

Моя человеческая кровь.

Обладает магией.

— Во мне есть магия? — шепчу я. Я не хотела, чтобы эта мысль вырвалась наружу.

Он поворачивается, полумесяц брови приподнимается.

— Конечно, есть. Другие могли бы считать людей совершенно немагическими, но вампиры знали правду: Сила есть у каждого, если он ее требует.

Силой становятся, а не рождаются, так сказал мне Дрю, когда я спросила его, почему Давос выбрал его в качестве особого ученика. Любой человек может стать могущественным. Все, что для этого нужно, — упорный труд и руководство. Именно поэтому Дрю почти каждую ночь тайком возвращался ко мне. Мы близнецы, говорил он. Если я могу стать сильным, то и ты сможешь. Вместе мы стали больше, чем были, чем когда-либо думали. Интересно, знал ли Давос, что на самом деле он тренирует нас обоих? Скорее всего, нет. Если бы он знал, то никогда бы не продолжил обучать Дрю.