Лорд вампиров пересекает комнату. Волосы на затылке встают дыбом, когда он проходит мимо меня. Я продолжаю дышать ровно и тихо. Глаза закрыты. Металлические перекладины занавеса скребутся о штангу, когда он погружает комнату в полную темноту. Он закрывает солнце.

Солнечный свет сжигает туши вампиров. Может быть, мне вовсе не нужно серебро. Может быть, мне просто нужно сорвать шторы в нужный момент.

— Я знаю, что ты не спишь.

Я перестаю притворяться и сажусь. Лорд вампиров стоит у окна, спиной ко мне. Руки по-прежнему обхватывают шторы.

— Я знаю, что ты взяла его, — продолжает он. Я молчу, и он поворачивается ко мне лицом, глаза мерцают в слабом свете. — По крайней мере, ты этого не отрицаешь.

— Ты узнал, когда твоя прислуга убирала посуду?

— Прислуга... — Он мягко насмехается. — Не надо меня оскорблять. Я знал, что он окажется у тебя в рукаве с того самого момента, как ты подняла его со стола. — Я сглатываю разочарование в себе. Меня видно насквозь. — Что, по-твоему, может сделать против меня нож для стейка?

Ничего... Я знала это с того момента, как взяла его. Тонкий кусок стали — ничто против вампира. Но я должна была.

— Я не чувствую себя здесь комфортно безоружной.

— А ты и не будешь. — Он сложил руки на груди. — Ты просто не можешь доверять мне настолько, чтобы ждать, пока я дам тебе оружие — или даже попросить об этом.

— Ты дашь мне оружие?

— А почему бы и нет?

Я поднимаю на него глаза. Он знает, почему; мы оба знаем, почему. По той же причине, по которой Вентос никогда не будет мне доверять. Почему Лавензия наблюдает за мной с таким вниманием. Возможно, они все знали, что нож у меня.

— Ах, ты думаешь, я не доверю тебе оружие, потому что ты обратишь его против меня. — Он медленно подходит и останавливается прямо передо мной. Я опускаю ноги на пол, готовая к нападению, если понадобится. Даже если я окажусь беспомощной перед его вампирскими способностями, я не умру без боя. Никогда. Я рождена и воспитана в Деревне Охотников. Мы не умираем мирно в своих постелях. — Тогда сделай это.

Я слегка наклоняю голову, глаза сужаются.

— У тебя есть оружие, обрати его против меня.

— Сталь тебе ничего не сделает тебе.

— И все же ты рисковала тем, что я пытался построить с тобой добрые отношения, забрав его. — Он наклоняется вперед, кладет обе руки на спинку дивана по обе стороны от меня. Я в обрамлении его рук. Я прижата к нему без единого прикосновения. Лицо лорда вампиров так близко, настолько близко, что я чувствую запах мха и кожи на его одежде и ощущаю жар его дыхания. В последний раз, когда он был так близко, я все еще держала серебряное оружие. Он был оболочкой, а не захватывающим дух созданием смерти и лунного света, и у меня еще был шанс покончить с ним. — Так используй его.

Я не двигаюсь. Я просто смотрю на его украденное лицо и лживые глаза.

— Сделай это, — жестко призывает он.

Вся ненависть, которую я ранее сковала в своем сердце, обрывается. Я тянусь к оружию, выхватываю его из тайника. Со всей силы я бросаюсь вперед, к его горлу, словно пытаясь проткнуть его насквозь, и вырезаю метку у основания его шеи. Знак, который якобы принадлежит мне.

Тысячи невидимых рук обвиваются вокруг моих конечностей, удерживая меня на месте. Нож дрожит в воздухе, когда я напрягаюсь, борясь с невидимыми путами. Используя каждый мускул, я подношу левую руку к правой и хватаюсь за нож обеими руками, пытаясь продвинуть его вперед. Сердце колотится так, что кажется, будто оно вот-вот взорвется от этого усилия.

Но нож не двигается.

На волосок от шеи лорда вампиров, а нож больше не движется вперед. Я не могу пошевелиться. Невидимая стена отгораживает меня от него. Нет, она активно отталкивает меня.

С разочарованным ворчанием я падаю назад. Нож шмякается на пол, а мои мышцы разжимаются, изнемогая от усилий. По его лицу скользит ухмылка. Ужасная и чрезвычайно довольная собой. Лорд вампиров тянется вниз и берет нож, поворачивает его в руках, делая вид, что осматривает.

— Теперь ты видишь? Теперь ты понимаешь, почему я вооружил тебя? Почему я не боюсь тебя, как и моих сородичей?

— Клятва. — Никогда еще я не произносила это слово с таким презрением.

— Ты поклялась на своей крови, что не причинишь вреда ни мне, ни верным мне — ты отметила себя клятвой, данной мне.

Пока проклятие не будет снято, мысленно добавляю я. Я нахожусь в этой ловушке только до тех пор, пока существует это проклятие. Как только оно будет снято, я стану свободным, а он — мертвым.

— Итак, кради оружие, сколько хочешь, Риана. Спрячь их, храни в своей одежде, в своей постели. Спрячь их там, где, по твоему мнению, они будут в безопасности. Но знай, что ты не применишь его ни ко мне, ни к моему ковенанту. Ни сейчас, ни когда-либо еще.